Глен Кук - Жатва восточного ветра

– А может быть, ты вообще ошибаешься в нем, Варт? Браги очень хитер, никогда точно не знаешь, что этот человек делает. Он может держать руку на пульсе всех событий, и это тебя тревожит. Ты не можешь выкинуть из головы то, что у него есть Требилкок. Если верить людям, то Майкл одновременно находится везде и нигде, и даже намек на заговор не может пройти мимо его ушей. Служанки говорят, что аристократы до смерти его боятся.

– Хм… У Браги, конечно, хорошие помощники. Но что произойдет, если он своими действиями напугает их так, что они перестанут с ним соглашаться… Оставим это. Я все едино не могу здесь что-нибудь изменить, и мне не следует волноваться. Как у тебя прошел день?

Настроение его заметно улучшилось. Конечно, это было не самое хорошее настроение, но ничего лучшего ожидать не приходилось.

– У меня опять были видения. Этриан снова взывал о помощи.

Лицо мага мгновенно потемнело и стало походить на грозовую тучу, и Непанте показалось, что вот-вот ударит молния и прозвучат громовые раскаты.

– Я не думаю, что это результат беременности или проявление моих тайных желаний, – продолжила, тщательно подбирая слова, Непанта. – Что-то или кто-то подает мне сигнал. Я не утверждаю, что это делает Этриан. Скорее всего это не он. Однако я считаю, что ты должен отнестись к моим словам серьезно и попытаться докопаться до сути. Это может иметь важные последствия, которые мы пока не в силах ни увидеть, ни оценить.

– Хорошо. Я выполню твою просьбу, – произнес он ледяным тоном, не пытаясь скрыть своего неудовольствия. – Однако сейчас мне надо идти. Я долго не задержусь.

Она смотрела ему вслед. «Ты убежал, Варт, – думала она. – Скрылся. Почему ты так сердишься, когда я говорю об Этриане?»

Прошло несколько дней. Вартлоккур случайно встретил короля в одном из переходов замка. На каменных стенах коридора плясали тени от колеблющихся огоньков масляных ламп.

– Есть ли вести от Майкла? – спросил чародей.

– Арал напал на старый след. Один из его приятелей видел Майкла в Дельхагене, через несколько дней после нападения на Лиакопулоса.

– Странно.

– Все очень странно в эти дни. Когда Непанта ждет прибавления? Нервничает?

– Очень. – Улыбка исчезла с лица чародея. Он и сам начинал тревожиться. – Непанта вымолила у него обещание вернуться домой ещё до родов.

– Пусть не волнуется. С Этрианом у неё не возникло никаких сложностей.

– Сделай милость, не упоминай при мне этого имени. В последнее время Непанта прожужжала им мне все уши. Она решила, что сын все ещё жив, и считает, что нам следует попытаться его найти.

– А он действительно жив?

– Не знаю.

– Пару недель тому назад ты говорил…

– Я помню, что говорил. Могу повторить. Сейчас не время заниматься поисками. Прежде ей следует родить.

Вартлоккур сам поразился тому, насколько злобно были произнесены эти слова. Неужели в самой возможности того, что мальчишка жив, он видит угрозу себе?

– Я загляну попозже, на всякий случай. Вдруг вам понадобится моя помощь.

– Надеюсь, что она не потребуется, – ответил маг, глядя в спину удаляющегося короля. Монарх шел так, словно на его плечах покоилась вся тяжесть мира. – Друг мой, тебе следует научиться хотя бы на время не совать нос в чужие дела, – прошептал чародей и, повернувшись на каблуках, направился в отведенные ему покои.

– Эта летит точно на нас! – крикнул Этриан. – Бежим отсюда!

Сахманан заспешила вниз по загривку каменного зверя. Этриан бросился следом за ней.

В синем небе сверкнула серебряная молния. Зверь сумел слегка отклонить стрелу, и та угодила ему в бок. Монстр ответил на удар яростным ревом.

– Что это такое? – спросила Сахманан.

– Не знаю. – Этриан оценил потери среди своих лучших воинов и сказал: – Но действует эффективно. – Слегка подтолкнув её, он добавил: – Поспешим вниз, пока они не попали в нас.

Молодой человек бросил взгляд на пустыню. Тервола по-прежнему стояли на гребне дюны, и их, судя по всему, совершенно не волновало наступление армии мертвецов.

Когда примчалась следующая стрела, Этриан и Сахманан были близко к земле. Снаряд упал почти вертикально перед самым носом зверя. Большая часть энергии взрыва ушла в озеро, которое с такой любовью воссоздавала Сахманан.

В небо взвились облака пара. Из передних лап зверя брызнули осколки камня. Плиты, которыми было вымощено пространство между лапами, поднялись дыбом и раскололись. Вход в пещеры обрушился.

Узрев гибель своего любимого детища, Сахманан зарыдала.

– А твой Величайший, похоже, слабоват, – заметил Этриан. – Они рвут нас в клочья. Боюсь, что я ошибся, доверив ему нас защищать. Он просто зря губит армию.

– Величайший способен на большее.

– Неужели? Неужели ты действительно веришь в то, что тервола выпустят нас из пустыни? Пока перед нами лишь разведывательный отряд. Ты представляешь, что произойдет, когда они разозлятся по-настоящему? Теперь им известно, что здесь происходит, и они знают, что надо делать. Если твой Величайший будет продолжать в том же духе, то к концу недели мы все умрем. Включая его.

– Серебряные стрелы? – спросила Сахманан, вздернув голову. – Атаки прекратились.

Она была права. Бомбардировка кончилась. Этриан оценил ущерб, нанесенный последним снарядом.

– Придется потрудиться, чтобы все это расчистить, – сказал он и прошел к месту, откуда можно было увидеть дюну.

Там ничего не происходило. Воинство каменного зверя по-прежнему окружало песчаный холм.

– И что же теперь? – поинтересовался Этриан.

– Враги ушли. Величайший не мог этого предвидеть. Они спустились по противоположному склону и исчезли.

Этриан даже плюнул от злости.

– Портал перехода. Клянусь. Даже я руководил бы войском лучше, чем это так называемый бог, который…

– Не смей так говорить!

– Я говорю так, как считаю нужным. Тупость она и есть тупость. По другому не скажешь. Я хочу выбраться из этого места, но если твой дружок будет продолжать в том же духе, мне это сделать не удастся.

Каменный монстр прорычал что-то вроде того, что он пока ещё не обрел полную мощь. Этриан в ответ заявил, что идол бесполезно истратил и ту силу, которую уже получил. Спор это продолжался четыре дня – ровно столько, сколько времени ушло на расчистку входа в пещеры. Этриан хотел, чтобы зверь признал себя его рабом. Зверь же отказывался.

Сахманан раньше, как правило, выступала на стороне божка. Теперь же она предпочитала хранить молчание. Она бродила вокруг озера с видом девочки, пытающейся собрать все обломки расколовшейся фарфоровой куклы.

– Они ждут нас в горах, – сказал Этриан, обращаясь к Сахманан. – Полный легион, готовый к битве. Полагаю, что твой Величайший уложит там всю свою неживую силу.