Кэтрин Куртц - Высший Дерини

Лицо Моргана исказила гримаса, а правая рука сделала движение, как будто прячет что-то под тунику.

– Руки мертвого рыцаря сжимали шелковое знамя с оленем. Он был из людей Марли, так как его плащ украшали голубые орлы.

Он снова всхлипнул.

– Я взял знамя как доказательство того, что я видел, и затем побрел в ночь. Две – нет, три лошади погибли подо мной, прежде чем я добрался до ворот Джассы с этими вестями.

Морган заморгал, и Дункан решил, что он выходит из транса, но затем странный голос раздался снова. Губы Моргана скривила улыбка.

– Теперь моя миссия окончена. Король знает о предательстве Брана Кориса. И хотя мой лорд, герцог Джаред, лежит мертвый, наш король отомстит за него. Боже… храни… короля…

И голова Моргана снова опустилась на грудь.

На этот раз Дункан уже не остановил дрожащую руку Келсона, которая легла на плечо Моргана. Через несколько секунд напряженные плечи расслабились, опустились, и Морган глубоко вздохнул. Его правая рука разжалась, выпустив из пальцев скомканный шелк знамени, и он открыл глаза.

Морган долго смотрел на лежащее перед ним неподвижное тело мальчика, вспоминая весь ужас, который ему пришлось пережить вместе с юным пажом.

Он с нежностью положил руку на лоб мальчика. Серые глаза закрылись, вновь открылись и только после этого обратились на Келсона. На щеках Моргана не высохли слезы, которые он проливал, перевоплотившись в мальчика, но он даже не пытался вытереть их.

– Он принес тебе тяжелые вести, мой принц, – спокойно сказал Морган.

– Вести о предательстве всегда тяжелы, особенно в такое время, – пробормотал Келсон. Его глаза подернулись дымкой. – С тобой все в порядке?

– Да, только немного устал. Дункан, прими мои соболезнования в связи с гибелью твоего отца. Жаль, что мальчик не знает, какова его судьба.

– Теперь я один остался из этого рода, – прошептал Дункан. – Мне следовало быть рядом с ним. Он был слишком стар, чтобы руководить армией.

Морган кивнул, понимая чувства Дункана. Затем переключил внимание на окружающих. Двое слуг, подошедших, чтобы унести мальчика, не осмелились смотреть Моргану в глаза.

Морган вскочил на ноги, покачнулся, ухватился за плечо Келсона, чтобы не упасть, но тут же твердо выпрямился и холодным взглядом обвел освещенный факелами зал.

Глаза казались темными, почти бездонными в свете мерцающих факелов – чернильные озера могущества и таинственности, несмотря на то, что тело его было утомлено.

Но, к его удивлению, люди в зале не отворачивали от него взгляда. Епископы переминались с ноги на ногу, перебирая нервными пальцами свои четки и складки мантий, однако глаз не опускали. Генералы и знать смотрели на Моргана с почтением и уважением. Они все еще боялись, но теперь доверяли.

Морган чувствовал, что, прикажи он, не нашлось бы никого в зале, кто не упал бы перед ним на колени, несмотря на присутствие короля.

И только Келсон, спокойно отряхивающий пыль с колен, казалось, вовсе не был поражен магией, с которой они все только что столкнулись. Гнев, а не трепет, и немного сожаления испытывал он, когда, отойдя от Моргана, окинул взглядом свой двор.

– Как вы понимаете, господа, вести о предательстве Брана Кориса удивили и разгневали меня. А об утрате нашего герцога Джареда мы будем вспоминать долгие годы.

Он с участием посмотрел на Дункана, и тот печально опустил голову.

– Но, думаю, дальнейшие наши действия очевидны, – продолжал Келсон. – Граф Марли вступил в союз с нашим злейшим врагом и отвернулся от своего народа. За это он должен понести кару.

– Но кто его народ, сэр? – прошептал епископ Толливер. – Кто мы, смесь людей, Дерини и полукровок? Где линия, разделяющая нас? Кто здесь прав?

– Тот, кто служит добру на стороне добра, – ответил Кардиель, повернувшись к своему коллеге. – Это и человек, и Дерини, и тот, кто Дерини лишь наполовину. Не кровь определяет ценность человека. Добро должно лежать в его душе.

– Но мы так отличаемся… – Толливер с трепетом взглянул на Моргана.

– Дело не в том, – сказал Кардиель. – Люди или Дерини.

Главное, что у нас есть общая цель. И то, что связывает нас, крепче, чем кровь, или клятва, или заклинание. Главное, что мы служим Свету. А тот, кто служит Мраку, наш враг, невзирая на то, какова его кровь, кому он клянется, какие произносит заклинания.

Остальные епископы, за исключением Арлиана, переглядывались и молчали. Кардиель, пробежав по их лицам сочувственным взглядом, повернулся к Келсону.

– Я и мои братья будем помогать вам всем, чем сможем, сэр. Вести о Бране Корисе не изменили вашего намерения выступить на рассвете?

Келсон покачал головой, благодарный епископам за поддержку.

– Нет, Ваше Преосвященство. Думаю, нам всем нужно поспать, но сначала следует сделать распоряжения относительно подготовки к походу. Мне скоро понадобится ваша помощь.

– Но мы же не солдаты, сэр, – запротестовал старый епископ Карстен. – Как мы можем…

– Молитесь за меня, Ваше Преосвященство. Молитесь за всех нас.

Карстен открыл рот и снова закрыл его, как рыба, выброшенная на берег. Затем он поклонился и отошел к своим коллегам.

После некоторой паузы многие стали покидать зал. Нигель и другие генералы вернулись к своим картам и возобновили прерванные разговоры, но они уже были менее горячими, так как дыхание смерти охладило пылкие головы.

Келсон смотрел, как Морган отвел Дункана к окну, усадил его там, сказал несколько слов и вернулся к генералам. Некоторое время Келсон прислушивался, а затем повернулся и медленно пошел к камину. Вскоре к нему присоединился и Морган, заметивший отсутствие короля у стола с картами. Больше никто этого не заметил.

– Надеюсь, ты не будешь обвинять себя в предательстве Брана Кориса? – тихо поинтересовался Морган. – Я уже выслушал Дункана, который утверждает, что всего этого не случилось бы, будь он рядом с отцом в Ренгарте.

Келсон опустил глаза и стал задумчиво рассматривать царапину на своем сапоге.

– Нет, – он помолчал. – Жена Брана и его наследник сейчас в Джассе. Ты знаешь об этом?

– Я не удивлен. Они ищут здесь убежища?

Келсон пожал плечами.

– Думаю, да. Сейчас здесь много женщин и детей. Поместья Брана недалеко отсюда, но он решил, что здесь, в Джассе, его семья будет в большей безопасности. По-моему, он не собирался стать предателем. Мне хотелось бы думать, что он не замышлял этого заранее.

– Я тоже сомневаюсь, что это был заранее обдуманный шаг, – согласился Морган. – Ни один человек не пошлет свою жену и детей в руки тех, кого собирается предать.

– Но все же я не исключаю такую возможность, – пробормотал Келсон. – Я должен знать точно, думал он о предательстве или нет. Всем известно, что Брана многие ненавидели. Мне не следовало посылать его одного так близко к границе.