Ник Перумов - Странствия мага (Том 1)

– Так ведь мы же… а что мы можем сделать? – Казалось, Эбенезер вотвот расплачется.

«Хороший вопрос, – подумал Фесс. – Что мы на самом деле можем сделать?.. Отразить всё нашествие, испепелить врага и уничтожить, подобно тому, как я расправлялся с костяными драконами в Больших Петухах, – невозможно. Нет таких заклятий в некромантии. Быть может, мне бы это ещё и удалось… принеся в жертву население несчастной деревни. Нет. Не годится»

– Хватит болтать, – вместо ответа сказал Фесс. – Идём, чародей. Ты с нами или нет? Решай быстро!

Эбенезер шмыгнул носом, утёр рукавом слезы и не сколько раз кивнул.

– Вот и отлично… – проворчал Прадд.

«…Или можно просто отойти в сторону, – продолжал тем временем думать Фесс. – Не в твоих силах некромант Неясыть, выпускник Академии Высокого Волшебства, справиться с этой бедой. Только если… ну, конечно! Как же я мог упустить это! И мелькала ведь такая мысль, и, похоже, даже вслух сказал…

Заклятье перестанет действовать, если саттарская ведьма умрёт. Неважно, быстро или медленно, в муках или без; умрёт она, распадётся призрачная цепь, разорвать которую едва ли под силу даже Даэнуру – здесь, наверное, потребен был бы весь Белый Совет с Меганой в придачу, – и твари вроде как должны погибнуть… или… нет…»

Фесс лихорадочно соображал, прокручивая одну схему за другой.

«Может, и не погибнут, – решил он наконец, – Могут и превратиться – но в простых зомби и тому подобное. А это уже совсем другая история…

Конечно, я шёл сюда не убивать эту несчастную дурочку. Мне надо было отомстить за Ирдиса, за нарушенное Слово некроманта, я искал исток Дикой Охоты, того, кто злонамеренно выпустил в мир этот кошмар, Оказалось, что это – саттарская ведьма, хотя непонятно, какая ей была в том корысть. Следовательно, мне ничего не остаётся, как прикончить её… по возможности быстро и безболезненно.

А ведь я шёл сюда с затаённой мыслью – быть мо всё удастся уладить и спасти беднягу…

Правда, чеканное эбинское право требовало ответа и еще на один вопрос, причём ответа чёткого и однозначного: осознанно ли ведьма выпустила в мир Дикую Охоту?..

Колёл, котёл, – с запоздалым сожалением думал некромант, по – прежнему опираясь на локоть Прадда, в то время, как его маленький отряд уже пробирался по темному ночному лесу. – Я должен был заглянуть на самое его дно. Не довольствоваться тем, что плавало на поверхности. Для того чтобы судить истинно, надо знать истинные мотивы и намерения – а этого-то как раз мне и не хватало. Было странно сплетённое и очень опасное заклятье, но мне даже в голову не могло прийти, что на самом деле последует за опустошением котла».

И он не знал, зачем ведьма затеяла всё это. Прямой выгоды для ворожеи Фесс тут не видел. Месть – слишком общие слова, чтобы полагаться на них, когда требуется принять такое решение.

Но какое это имеет значение, если сейчас в деревне вот-вот начнётся кровавый пир отвратительной Нечисти?!

Джайлз, сосредоточенно и молча шагавший во главе отряда, держался неплохо, только всё время бормотал себе под нос какие-то молитвы – их он, похоже, знал чуть ли не все, какие только есть. Мало-помалу обломки его посоха, которые он по-прежнему держал в обеих руках, начали слабо светиться – и от этого света у Фесса немедленно стало резать глаза.

«Ты слишком глубоко во Тьме, некромант Неясыть, даже малeйшuй отблеск Света становится для тебя нетерпим:

Надо решаться, Неясыть. Надо решаться, Фесс. Или ты нарушишь – вторично! – Слово некроманта, или тут случится самая настоящая бойня.

Не обманывай себя, у тебя не хватит ни сил, ни знаний остановить это вторжение. Жизни сотен людей – и не только обитателей Кривого Ручья! – или жизнь одной-единственной ведьмы».

Конечно, оставался один выход… мерзкий и отвратительный, но ничего лучше некромант сейчас не видел.

– Джайлз, – позвал молодого волшебника Фесс. – Нам надо убить ведьму. Понимаешь меня? Тогда я еще получу шанс справиться с вызванными ею чудовщами… если они сами не сгорят на месте, на что я надеюсь, но во что, признаться, не слишком верю. Когда мы подойдём к деревне… я постараюсь отвлечь на себя всех наших милых подземных гостей, а ты, как только увидишь ведьму…

Подлый, конечно, выход. Пусть ведьму убьёт этот мальчишка, маг Воздуха, в то время как он, Фесс, будет грудью сдерживать напор призраков. И всё хорошо, всё честно – ну не успел он, бывает же такое в бою, случается ведь, не правда ли?..

От стыда и отвращения к самому себе Фесса замутило. Разве к этому он стремился, когда покидал пределы Академии?..

Джайлз вздрогнул и закашлялся. Похоже, досель он если кого и убивал, так только комаров. Да и то вряд ли.

– Если ты её не убьёшь, ни тебе, ни мне из кольца не вырваться, – резко бросил Фесс. – И на церковь не надейся. Эти твари, им и Спасителев храм на зуб ровно ляжет. И все, кого в нём найдут, тоже. Иль не понял ты, с кем столкнёмся? Это ж злодеи все при жизни были, простые такие, без затей и прикрас. Девочек насиловать, младенцев убивать… все прелести. Не сомневайся. Они уже через всё, что могли, переступили, их теперь ничто не остановит. Ни ты, ни я, ни даже милорд ректор Анэто. Так что или мы ведьму, или все ее твари – нас. А заодно и весь Кривой Ручей. А к нему, на закуску – пару-тройку окрестных деревень. И так ведь до самого Эгеста доберутся!

– Святая Церковь н-не допустит… – пролепетал Эбенезер. Зубы выбивали барабанную дробь.

– Святая-то Церковь, конечно, не допустит, – тяжело ответил Фесс. – Вот только видел я, как преподобные отцы-инквизиторы кладбище упокаивали… двух невинных в жертву принесли, а…

– Не кощунствуй! – тоненько взвизгнул Эбене. – Не возводи хулы недостойной на Святую Мать нашу! Ты, Чёрный…

– Молчи! – внезапно рявкнул Фесс, так что даже гном удивлённо присел от неожиданности. – Молчи! Я врать тебе не стану, маг, нам с тобой совсем уже скоро бок о бок драться, друг другу спину прикрывать, может, даже умирать вместе. Так раскинь умишком своим, коль не весь на богословские диспуты потратил: зачем мне тебе врать сейчас? Эбинским языком говорю тебе – ведьму убить надо! Обо всём остальном потом спорить станем… если доживём, конечно.

Опешивший волшебник и в самом деле замолк, словно в рот воды набрал. Дальше все четверо шли уже в молчании.

Нарн неохотно выпускал их из своих тёмных объятий. Ниже и реже становились деревья, и уже они не перешёптывались, провожая нагло вторгшихся чужаков злобными взглядами, а стояли себе мёртво, как и полагается обычным деревьям; перестали пялиться в спину мелкие лесные духи, кое-где показались первые людские тропки, грубо сколоченные ограды из кольев, чтобы скотина не убрела далеко в чащу, – близилась собственно граница Эгеста, близился людской предел. Конечно, Нарн тянулся ещё далеко на восток, сама Речушка Кривой Ручей стояла на земле Тёмных эльфов – правда, выходов и даней им не платила. Слишком истончилась тут сила Нарна, и лесные воители предпочитали все-таки не спорить здесь с баронскими дружинами – равно как и с магами Святой Инквизиции.