Марк Энтони - Кровь тайны

Тогда почему же ты до сих пор ее чувствуешь, Грейс? Ощущение смерти было таким сильным, что у тебя едва не остановилось сердце.

– Тебе не следовало гулять всю ночь, – сказала Грейс Вани. – Ты еще нездорова. Тебе необходимо больше отдыхать.

– Я отдохну сейчас.

Вани, скрестив ноги, села у камина.

Бельтан провел хлебом по краю тарелки с остатками каши.

– Ну, и как меняет наши планы то, что ты видела?

Грейс обдумала имеющиеся в их распоряжении возможности. Лекарство оказывало необходимое действие; быстрая проверка нитей Фолкена и ее собственной показала, что им стало заметно лучше. Да и Вани с Бельтаном постепенно поправлялись, но опасность воспаления легких еще существовала. Если они отправятся в путь, их состояние может быстро ухудшиться.

Поэтому они не могут покинуть замок сейчас. Стоит ли рассказать лорду Элварду о том, что она видела, на случай, если опасность может грозить всем обитателям замка? Нет, решила она. Если бы существовал незваный гость, Вани нашла бы его. К тому же Грейс совсем не хотелось объяснять лорду, каким образом она ощутила чуждое присутствие. Она решила держаться настороже и провести в замке еще несколько дней.

Поскольку выбора не было, они провели следующий день в своих комнатах. Фолкен играл на лютне, чтобы скоротать время, иногда принимался негромко петь, и Грейс погружалась в видения древних залов и тайных башен.

После полудня пришел Льюит узнать, все ли в порядке. Грейс спросила об Элварде – и не потому, что ей хотелось увидеть графа, а из обычного любопытства.

– Боюсь, он сегодня опять занят, – с поклоном извинился Льюит. – Но если нам повезет, к ужину он освободится. В таком случае он будет рад, если вы согласитесь разделить с ним трапезу.

– Конечно, – вежливо ответила Грейс.

– Похоже, лорд Элвард занятой человек, – заметил Фолкен, когда управляющий удалился.

– Ну, если он остался без рыцарей, то многие вопросы ему приходится решать лично, – возразил Бельтан.

Вани и Бельтан проспали почти весь день, что вполне устраивало Грейс. Если на них подействовало лекарство, которое она незаметно подсыпала в их чашки, они могут сердиться на нее, сколько влезет. Сама Грейс начала испытывать нетерпение – верный признак того, что она поправляется, – но проводила почти все время в беседах с Фолкеном. Она не совсем понимала барда и его азарт относительно поисков осколков Фелльринга. Даже если они сумеют найти все части меча Ультера, а потом каким-то образом его перековать, Малакор все равно останется лишь воспоминанием. И какая будет от него польза?

Откровенно говоря, несмотря на несгибаемую веру Фолкена, Грейс никак не могла взять в толк, как меч поможет им против Старого Бога Мога. Или его слуги, Бледного Короля. Или Рыцарей Оникса, кем бы они ни были и чего бы ни хотели. В конечном счете, у них ведь имеется одна тощая женщина с ржавым мечом, которая толком не умеет им пользоваться.

Но как только Грейс собиралась сказать Фолкену о своих сомнениях, она видела надежду в его глазах, замечала сжатый серебряный кулак, и слова замирали на языке. Как-то раз Грейс попросила барда еще раз показать ей серебряную руку. Она завораживала Грейс, в особенности после того, как Фолкен сказал, что ее сделала колдунья.

Металлическая рука была живой, как и сам Фолкен. Обратившись к Паутине жизни, Грейс видела ее мерцающие очертания. Значит, могущественная колдунья способна сотворить такое чудо. Но придать металлу точную форму и применить изощренное заклинание – нет, насколько хватало ее скудных знаний, такое под силу лишь рунической магии. Так и оказалось. Перевернув серебряную руку ладонью вверх, Грейс увидела три маленькие руны – такие тусклые, что они были едва заметны, – образующие круг. Получалось, что новую руку для Фолкена сделали колдунья и рунный мастер? Невозможно!

Небо за окном превратилось в непроглядную тьму – они и не заметили, как село солнце. Появился Льюит и с сожалением сообщил, что обязанности Элварда не позволят ему присутствовать на ужине и трапеза будет доставлена к ним в комнаты. Грейс обрадовалась, ей совсем не хотелось возвращаться в большой зал и вновь вглядываться в тени, прячущиеся на галерее. Однако она пожалела, что не увидит Элварда.

Вани и Бельтан проснулись, обоим стало лучше, хотя Грейс беспокоил кашель рыцаря. Она заставила его сплюнуть на салфетку, и на белой ткани появились ржавые следы. Грейс приготовила для них снадобье, но когда рыцарь и т'гол с подозрением посмотрели в свои чашки, рассердилась не на шутку. Так что они предпочли с ней не связываться и молча выпили лекарство. После ужина вся компания улеглась в постели.

Следующие два дня мало чем отличались от предыдущих. Погода оставалась неизменной, граф не появлялся даже за ужином, и они ели у себя в комнатах.

– Если лорд Элвард так и не появится, мы не сможем попросить разрешения покинуть замок, – раздраженно проворчал Фолкен на пятый день пребывания в Морском Дозоре.

Грейс вырезала ножом фигурки из плотного листа пергамента.

– Я не знаю, что отнимает у Элварда столько времени. Но разве мы не сможем уйти, если у нас возникнет такая необходимость? Он нас поймет.

Фолкен мрачно покачал головой.

– Нарушить законы гостеприимства – более страшное преступление, чем воровство. Смертельное оскорбление. Если мы покинем замок без его разрешения, лорд Элвард будет иметь право догнать нас и заковать в кандалы.

– Но у него же нет рыцарей, – возразил Бельтан, разминая пальцы. – Кроме того, разве вы однажды не покинули Кельсиор без разрешения короля Кела?

Бард возмущенно замахал руками.

– Сказал тоже! Кел уже и так решил меня казнить, так что я не ухудшил свое положение, сбежав из замка.

Бельтан не нашел достойных возражений.

Вани присела за стол рядом с Грейс.

– Что ты делаешь, Грейс?

– Не знаю. Мне стало скучно, и я решила чем-нибудь заняться – вот что вышло. – Грейс взяла одну из готовых фигурок. Она отдаленно напоминала человека, какого-то кривобокого и непропорционального. У нее лучше получалось лечить людей, чем вырезать их из пергамента. – Наверное, я пыталась сделать бумажную куклу.

Бельтан взял одну из фигурок и принялся вертеть ее в руках, пытаясь определить, где у нее верх, а где низ.

– И что ты намерена с ними делать?

– Понятия не имею. У меня никогда не было кукол.

Грейс погладила фигурку из пергамента, зажатую в руке. Она вдруг поняла, что думает про Тиру – немую, обожженную девочку, ставшую у нее на глазах богиней.

Фолкен пристально посмотрел на нее.

– Ты хотела сказать, что не играла в куклы с тех пор, как стала взрослой?

Грейс покачала головой.

– Нам не разрешали иметь игрушки в… – Она сглотнула. – Я хотела сказать, у меня никогда не было кукол.