Марк Энтони - Кровь тайны

– Нам нужна она. – Его низкий голос гулким эхом прокатился по двору. – Вы знаете, что нужно делать, братья.

Грейс оставалось только наблюдать, как смыкается круг черных рыцарей.

Тревис сидел на расшатанном стуле на крыльце «Голубого колокольчика». Мисс Джиневра удобно устроилась у него на коленях, а он наблюдал за темными тучами, медленно наплывавшими с запада.

В горы пришло лето. Четвертое июля осталась позади, и почти каждый день грозовые фронты собирались над Касл-Сити, наполняя долину далеким громом индейских барабанов войны. Большую часть времени тучи висели над горами, но иногда, перед наступлением сумерек, собирались над долиной и с грохотом, подобным взрыву динамитной шашки, на землю низвергался ливень, причем капли были крупными и такими холодными, что возникали мысли о пустынных небесных озерах из тающего снега.

В течение десяти минут ливень барабанил по жестяным крышам Касл-Сити так громко, словно прибежало стадо диких оленей, а улицы превращались в реки, несущие на своих гребнях красный песок. Затем дождь стихал. Ветер отгонял тучи прочь; солнечные лучи легко пронизывали разреженный горный воздух, плескались в лужах. Земля и небо приобретали яркие оттенки зеленого и голубого, подобно цветам, растущим в тени рядом с пансионом, в честь которых он и получил свое название.

Иногда, сидя на крылечке, Тревис мечтал о том, чтобы дождь унес все его тревоги, как пыль с улицы Гранта, и позволил ему начать с чистого листа.

А что ты станешь делать, если получишь возможность начать все сначала, Тревис? Останешься в Касл-Сити, в этом веке?

В некотором смысле заманчивая перспектива. Ему нравилось жить у Моди, а работа в «Шахтном стволе» доставляла удовольствие. Более того, в городе скоро появится Джек Грейстоун. Тревис представлял себе, как Джек заходит к нему в салун и просит помочь перенести бронзовые светильники, или побитые молью кресла, или другую антикварную мебель, которую он только что купил. И все снова будет, как в старые времена.

Слишком старые, Тревис. Твое место не здесь. Ты не являешься владельцем «Шахтного ствола». И не можешь остаться у Моди, потому что она скоро умрет. А Сарета собираются повесить.

Он ждал все утро, но дождь в тот день так и не пролился. Лишь тучи и раскаты грома, наполняющего воздух гудящей энергией, словно огромная молния собиралась нанести последний удар.

В пять часов до крыльца долетел аромат жареной рыбы. Джиневра зевнула и спрыгнула с колен Тревиса, чтобы отыскать Моди и получить пару кусочков радужной форели. Тревис засунул руку в карман и вытащил скарабея.

Золотой паук пополз по его ладони, осторожно переступая изящными лапками. Вставленный в его брюшко рубин блестел, точно капля крови. Она вернет их на Зею при помощи артефакта, спрятанного под стропилами в их комнате. Но какие другие чудеса можно сотворить, использовав эту каплю? Сарет сказал, что одна капля крови бога-короля Ору столь же могущественна, как кровь тысячи волшебников. Тревис собственными глазами видел, что она сотворила с Ксеметом.

Но что подарило Ксемету его могущество? В результате его поглотил демон. Самого Ору заковали в кандалы собственные жрецы. Несмотря на свое могущество – или вследствие него – Ору заснул вечным сном, а его жрецы молились ему и пили его кровь, чтобы обрести волшебную силу, а еще хранили его кровь в скарабеях, подобных этому. Быть может, сила и власть, в конечном счете, есть тюрьма. Или смертный приговор.

Тревис ощутил легкое покалывание в правой руке там, где его ладони касались лапки скарабея; почувствовал символ, запечатленный на ней. Сейчас символ оставался невидимым, но стоило Тревису произнести название какой-нибудь руны, он начинал испускать серебристое сияние.

А как насчет твоей силы, Тревис? Приведет ли она тебя к гибели? Или к гибели мира?

Прежде чем Тревис сумел найти ответ на свой вопрос, со стороны улицы Гранта появилась сутулая фигура Даржа. Когда рыцарь подошел к крыльцу, стало видно, что он залит кровью.

Тревис вскочил на ноги, быстро засунув скарабея в карман.

– Дарж, что с тобой?

Левую щеку Даржа располосовали глубокие царапины, чуть ниже расплывался синяк.

– Чепуха, – ответил рыцарь. – Нарушитель порядка швырнул бутылку, вот и все. Она попала в меня, когда я возвращался в тюрьму с едой для Сарета – моя вина, что не успел увернуться. Я сказал сэру Тэннеру, что могу остаться на посту, но он приказал мне вернуться сюда, а я поклялся ему повиноваться.

Тревис знал, что стойкий рыцарь никогда не признается, что ему больно. Похоже, Тэннер это тоже уже понял.

– Шериф прав, – сказал Тревис, взял Даржа за руку и подтолкнул к двери. – Пусть Лирит тебя осмотрит.

Они нашли колдунью на кухне вместе с Моди.

– Боже Всевышний! – воскликнула Моди, увидев лицо Даржа. – Мистер Дирк, что с вами случилось?

Лирит быстро подошла к рыцарю, протянула к нему руки, но потом остановилась. Дарж коротко кивнул, и Лирит закрыла глаза, коснулась его щеки, осторожно ощупала скулы. Открыв глаза, она сказала:

– Все кости целы, ничего страшного. Но на щеке остались осколки стекла. Их необходимо вытащить, иначе царапины не заживут.

Они посадили Даржа за кухонный стол. Моди вскипятила пинцет, а когда он остыл, Лирит аккуратно вытащила кусочки стекла из щеки Даржа. Ее движения были быстрыми и уверенными, да и рыцарь не привык жаловаться, но всякий раз, когда колдунья вытаскивала новый осколок, он вздрагивал.

– Останутся шрамы, – сказала Лирит, промывая царапины.

Дарж поморщился.

– Быть может, я стану более привлекательным.

– Прошу простить мои выражения, – вмешалась Моди, – но то, что вы говорите, мистер Дирк, собачье дерьмо. У вас хорошее лицо. Сильное и умное. Я бы даже рискнула назвать его благородным. А это намного лучше, чем красота. И вы самый настоящий глупец, если заставляете ее ждать только из-за того, что полагаете, будто она заслуживает более красивого мужчину.

Дарж отвернулся, но все успели заметить, как он густо покраснел.

Затем Тревис и Лирит помогли Моди накрыть ужин, а Дарж поднялся наверх, чтобы сменить залитую кровью рубашку. За едой они почти не разговаривали; Тревис не забывал о троице старателей, сидевшей рядом. Но как только они ушли – в один из салунов, – Моди заявила, что Дарж должен рассказать им о происшествии.

Впрочем, рассказывать было не о чем. Дарж не видел, кто бросил бутылку, а если кто-то из зевак и заметил виновного, то не посчитал необходимым делиться информацией с шерифом. Тревис ничуть не удивился. Шум, поднявшийся после событий Четвертого июля в «Шахтном стволе», улегся в течение недели, точно воды пруда, куда кто-то бросил камень, но гнев все еще таился под поверхностью. Жителям Касл-Сити не удалось линчевать Сарета, и они не могли с этим смириться. Они бы быстро забыли о происшествии, каких тут бывает тысячи, но им постоянно напоминали о чужаке, убившем горожанина Касл-Сити.