Роберт Джордан - Властелин Хаоса

Ранд ал'Тор. Так его звали, но он и сам толком не ведал, кто он такой. Тэм ал'Тор воспитал его, но настоящим его отцом был айильский вождь, давно умерший. А мать – Девой, но родилась она не в Айильской Пустыне. Вот и все, что он о себе знал.

Саидин все еще наполняла Ранда. Мягко обернув Боде и Ларин потоками Воздуха, он поднял обеих девушек так, что их туфельки зависли в футе над полом.

– Я – Возрожденный Дракон. Что толку отрицать это, все одно ничего не изменишь. Хоть и захочешь, да не изменишь. Я уже не тот Ранд, которого вы знали в Эмондовом Лугу. Теперь вам понятно? Понятно?

Он сообразил, что сорвался на крик, и умолк, стараясь унять охватившую его дрожь. Почему Аланна так поступила? Какие коварные планы вынашивались в ее хорошенькой головке? Учила же его Морейн никому из них не доверяться.

Чья-то ладонь коснулась его руки, и Ранд резко обернулся.

– Пожалуйста, отпусти их, – сказала Аланна. – Ты их напугал до смерти. Пожалуйста.

Напугал – это еще слабо сказано. У Ларин кровь отхлынула от лица, а челюсть отвисла так, словно она силилась закричать, да забыла, как это делается. Боде содрогалась в рыданиях. Остальные девицы сбились в кучку в дальнем углу, многие из них тоже плакали. Да и служанки дрожали от страха, прижавшись к стене. Хозяин гостиницы осел на пол. Глаза его выпучились, из горла вырывалось бессвязное бульканье.

Ранд поставил обеих девушек на пол и поспешно отпустил саидин.

– Простите меня. Я не хотел вас напугать. – Как только Боде и Ларин обрели свободу, они бросились друг дружке на шею. – Боде! Ларин! Простите. Я не сделаю вам ничего плохого. Честное слово.

Они не смотрели на него, так же как и остальные двуреченские девушки. Зато Девы смотрели, и вовсе не одобрительно.

– Что сделано, того не воротишь, – сказал Башир, поставив на стол кружку. – Почем знать, может, оно и к лучшему.

Ранд медленно кивнул. Наверное, так. Лучше, если они будут держаться от него подальше. Для их же блага. Жаль только, что он не успел подольше поговорить с ними о доме. Чуть подольше, пока был для них просто Рандом ал'Тором.

Колени его еще подгибались, но он сделал шаг и не останавливался, пока не взобрался на Джиди'ина. Да, подумал он, для них лучше, если они будут, меня бояться. А для него лучше позабыть о Двуречье и не ропща нести свою ношу. Хотелось бы только знать, полегчает когда-нибудь эта ноша или будет становиться все тяжелее и тяжелее.

Лишь когда Ранд вышел за дверь, Верин позволила себе глубоко вздохнуть. Ведь говорила же она и Суан, и Морейн, насколько он может быть опасен. Ни та ни другая не прислушались, и что же? Не прошло и полугода, а Суан усмирена и скорей всего мертва, тогда как Морейн… Улицы Кэймлина полнились всякими слухами о Возрожденном Драконе, порой самыми невероятными, но никто не говорил о том, что рядом с ним Айз Седай. Морейн могла позволить ему считать, будто он поступает по-своему, но на деле никогда не выпустила бы его из-под контроля, а уж тем паче теперь, когда он вошел в такую силу. Уж не пришлось ли ей столкнуться с куда худшим натиском с его стороны, нежели только что выдержали они? С тех пор как Верин видела его в последний раз, Ранд заметно повзрослел, а на лице его явственно проступили следы внутренней борьбы Одному Свету ведомо, в здравом ли он уме и не была ли та борьба борьбой с надвигающимся безумием.

Итак, Морейн скорее всего мертва. Суан мертва. Белая Башня расколота, и Ранд, похоже, на грани безумия. Верин досадливо прищелкнула языком. Неужто почти семьдесят лет кропотливой работы пойдут прахом из-за одного молодого упрямца? Нет, она прожила слишком долго, испытала слишком много, чтобы даже в таких обстоятельствах позволить себе отчаяться. В первую очередь следует думать о главном, о том, что надо предпринять, а не сокрушаться по поводу того, чего, возможно, и не случится. Это правило вдалбливали ей в Башне, и она не только заучила урок, но и приняла сердцем.

А главным сейчас было успокоить девчонок, все еще дрожавших и всхлипывавших, сбившись в тесную кучку. Верин могла их понять, она-то не впервые сталкивалась с направлявшим Силу мужчиной, но всякий раз желудок ее вел себя словно на море во время качки. Стараясь, чтобы голос ее звучал по-матерински ласково и уверенно, она принялась утешать девушек – одну погладит по плечу, другую по головке – и убеждать их, что Ранд ушел, а значит, ничего страшного больше не случится. Это стоило ей немалых усилий, но наконец рыдания стихли. Правда, Дженеси не унималась и требовала, чтобы ей сказали, что Ранд говорил неправду, а все увиденное всего-навсего фокус. Бодевин столь же настойчиво твердила о необходимости спасти ее брата – Верин дорого бы дала за возможность узнать, где этот самый брат находится, – а Ларин лопотала одно: надо сейчас же, сию минуту убираться из Кэймлина.

Отделив от прочих одну из служанок, простоватую с виду женщину лет на двадцать старше любой из двуреченок, дрожавшую и утиравшую передником слезы, Верин спросила, как ее зовут, а потом распорядилась:

– Принеси-ка им свежезаваренного чаю, Эзрил. Меду добавь побольше да влей по капельке бренди. – Посмотрев на девушек, Айз Седай поправилась: – Нет, Пожалуй, не по капельке. Плесни каждой как следует, это поможет им успокоиться. Да и вам, служанкам, не помешает принять по стопочке.

Эзрил всхлипнула, шмыгнула носом, поморгала, но в конце концов, утерев лицо, сделала реверанс. Возвращение к привычным обязанностям в какой-то мере привело ее в чувство.

– Чай им подай в комнаты, – сказала Аланна, и Верин кивнула в подтверждение. – Сон творит чудеса. Правда, они и встали-то совсем недавно, но ничего. Усталость и бренди сделают свое дело.

Это распоряжение вызвало переполох.

– Нам здесь не спрятаться, – ухитрилась вставить Ларин, хотя почти непрерывно всхлипывала. – Бежать надо! Скорее бежать. Он всех нас перебьет!

Щеки Бодевин блестели от слез, но на лице ее появилось решительное выражение.

– Еще чего надумала, бежать! Надо сначала Мэта найти! Нельзя же оставить его с этим… с этим, который… Даже если это Ранд, мы не имеем права…

– А я хочу посмотреть Кэймлин, – расхрабрившись, пискнула все еще дрожавшая Дженеси.

Мнения разделились. Некоторые, несмотря на страх, поддержали Дженеси, большая же часть девушек настаивала на немедленном отъезде. А одна из них, слишком светленькая для двуреченки, Илли из Сторожевого Холма, заголосила что было мочи.

Верин с трудом удержалась от искушения отшлепать всю эту ораву. Самых молоденьких еще можно оправдать, но Ларин, Илли и некоторые другие уже заплетали косы и считались женщинами. В конце концов, опасность миновала, да большинства из них она и не коснулась. Но с другой стороны, девушки устали, визит Ранда явился для них потрясением, и, скорее всего, их ждет немало подобных потрясений в ближайшем будущем.