Роберт Джордан - Властелин Хаоса

Неожиданно он осознал, что Льюс Тэрин удовлетворенно мурлыкает, словно любуется хорошенькой женщиной, не замечающей его присутствия.

Прекрати сейчас же! – мысленно приказал Ранд. Нечего пялиться на нее моими глазами! Неизвестно, услышал ли его Льюс Тэрин и было ли на самом деле, кому это слышать, но надоедливое мурлыканье прекратилось.

Хавьен опустился на одно колено, но Берелейн почти рассеянным жестом велела ему подняться.

– Надеюсь, у милорда Дракона все хорошо. И у его друзей – Мэта Коутона и Перрина Айбары. – Голос был такой, что и не хочешь, а заслушаешься.

– Все хорошо, – ответил Ранд. Берелейн всякий раз справлялась о Мэте и Перрине, хотя Ранд не раз втолковывал ей, что один из них находится на пути в Тир, а другого он и вовсе не видел с тех пор, как отправился в Пустыню. – А как обстоят дела здесь?

Берелейн переглянулась с Руарком – вождь и Первенствующая на ходу пристроились по обе стороны от Ранда – и ответила:

– Все в порядке, как и должно быть, милорд Дракон.

– Все нормально, – подтвердил Руарк, без всякого выражения на лице. Впрочем, таковое вообще появлялось нечасто.

Ранд знал, и та и другой понимали, почему он поручил начальствовать здесь Берелейн. Причиной тому был холодный расчет. Из всех правителей Берелейн первой добровольно предложила Ранду союз, и он мог доверять ей, ибо она сейчас больше, чем когда бы то ни было, нуждалась в его защите от притязаний Тира. Благородные Лорды всегда пытались рассматривать Майен как свою провинцию. Помимо того, она, чужестранка из маленького государства, расположенного в сотнях лиг к югу, не имела ни малейшего резона отдавать предпочтение любой из соперничающих кайриэнских партий, не могла претендовать на здешний трон и имела опыт государственного управления. Основания весьма весомые. Зная, как айильцы относятся к кайриэнцам, а кайриэнцы к айильцам, Ранд понимал, что, поручи он правление Руарку, дело закончится кровопролитием. А крови в Кайриэне и так пролилось более чем достаточно.

Этот замысел сработал. Кайриэнцы приняли Берелейн потому, что ее назначил Ранд, но смириться с ее правлением было легче, чем с властью какого-нибудь айильского вождя. Берелейн же знала, что делает, и у нее хватало ума прислушиваться к советам Руарка, когда приходилось иметь дело с оставшимися в Кайриэне вождями айильских кланов. Несомненно, ей приходилось сталкиваться с Хранительницами Мудрости – те, как и Айз Седай, совали свой нос повсюду, – но ни о каких осложнениях в связи с этим она пока не заикалась.

– А что Эгвейн? – спросил Ранд. – Ей хоть немного лучше?

Берелейн поджала губы. Она недолюбливала Эгвейн, так же как и Эгвейн – ее. Почему – Ранд не знал.

Руарк развел руками:

– Вроде бы поправляется. Во всяком случае, так мне говорила Эмис. – Эмис, Хранительница Мудрости, была женой Руарка. Одной из двух его жен – некоторые айильские обычаи Ранд находил более чем чудными. – Она сказала, что Эгвейн еще нуждается в отдыхе, легких упражнениях, обильном питании и свежем воздухе. Наверное, гуляет где-нибудь, наслаждается дневной прохладой.

Услышав о "прохладе", Берелейн покосилась на вождя с довольно кислым видом. Легкая пелена пота на лице ничуть не умаляла ее красоты, но сам-то Руарк не потел вовсе.

– Я бы хотел навестить ее, – промолвил Ранд и тут же добавил: – Конечно, с разрешения Хранительниц. – По части ревностного отношения к своим прерогативам Хранительницы Мудрости ничуть не уступали Айз Седай и при всяком удобном случае давали это понять вождям септов и кланов, а Кар'а'карну, пожалуй, в первую очередь. – Но сперва мы…

Они проходили мимо балюстрады, откуда, словно с балкона, можно было видеть внутренний двор. Снизу доносился какой-то шум. Ранд с любопытством бросил туда взгляд и остолбенел. Дюжина взмокших от пота молодых женщин, разбившись на пары, под приглядом одетого в простой серый кафтан кайриэнца обучались искусству владеть мечом. Именно стук деревянных мечей и привлек внимание Ранда. Некоторые ученицы были в костюмах для верховой езды, другие и вовсе обрядились в мужское платье. Движения одних были напористы, но чересчур резки, а иным, плавно перетекавшим из стойки в стойку, как раз пыла и недоставало. Лица девушек выражали мрачную решимость, порой, когда та или иная понимала, что допустила ошибку, сменявшуюся удрученным смехом.

Наставник, малый с прямой, как копье, спиной, хлопнул в ладоши, и тяжело дышавшие женщины оперлись на свои деревянные мечи. Некоторые, морщась, растирали непривычные к твердым рукоятям ладони. Откуда-то со стороны высыпали слуги – кланяясь и приседая, они разносили подносы, уставленные кубками и кувшинами. Вид у этих слуг и служанок тоже был совершенно необычным для Кайриэна – все они носили белое. Платья, куртки, штаны – все белое, без единого пятнышка.

– Это еще что? – спросил Ранд. Руарк неодобрительно фыркнул.

– На некоторых кайриэнских дам Девы произвели неизгладимое впечатление. – с улыбкой пояснила Берелейн. – Вот они и решили стать такими же. Только не Девами Копья, их больше прельщают мечи.

Сулин негодующе застыла на месте, пальцы Дев замелькали в беззвучном, но явно возмущенном разговоре.

– Все они происходят из знатных Домов, – продолжала Берелейн. – Я позволила им остаться здесь, поскольку родители ни за что не разрешили им учиться. В городе сейчас около дюжины школ, где женщин обучают владеть оружием, но многим приходится посещать их тайком. Не только женщины, вся кайриэнская молодежь, похоже, находится под сильным впечатлением от айильцев. Они принимают джиитох.

– Они коверкают джиитох, – пробурчал Руарк. – Многие интересуются нашими обычаями. Оно бы и не худо, мы готовы учить всех, кто хочет учиться, даже этих древоубийц. Но ведь они, – вождь едва не сплюнул, – все переиначивают на свой лад.

– Я думаю, – возразила Берелейн, – они не переиначивают, а просто стараются приспособить к тому, что им привычно.

Брови Руарка слегка приподнялись, и Берелейн вздохнула. Хавьен выглядел оскорбленным, его возмущало, что кто-то перечит его государыне, но ни Руарк, ни Берелейн этого не замечали. Они внимательно смотрели на Ранда, у которого возникло ощущение, что такой спор эта парочка ведет частенько.

– Переиначивают! – с нажимом повторил Руарк. – Эти глупцы там, внизу, называют себя гай'шайн. Гаи шайн!

Айильцы приглушенно загудели, руки Дев вновь замелькали в разговоре на языке жестов. На лице Хавьена отразилось легкое беспокойство.

– В каком бою или набеге они участвовали? Какой тох на себя навлекли? Ты, Берелейн Пейерон, сама подтвердила мой запрет на вооруженные стычки в городе, но они, когда думают, что их не поймают, дерутся на поединках, и потерпевший поражение облачается в белое. Если кто-нибудь из них, когда оба вооружены, ударит другого, тот, другой, просит обидчика сразиться с ним в поединке, а получив отказ, облачается в белое. Какое это имеет отношение к чести или долгу? Они все переиначивают, делают такое, от чего покраснеет и житель Шары. Этому надо положить конец, Ранд ал'Тор.