Роберт Джордан - Великая охота

Она задержалась чуть, бросив взгляд на Лойала и в последний раз укоризненно посмотрев на Ранда, а после оба огир скрылись среди деревьев.

Заскрипела кожа, солдаты зашевелились в седлах. Ингтар обвел взглядом образованное ими кольцо.

– Разве это так необходимо, Верин Седай? Даже если и получится… Нам даже неизвестно, правда ли, что Друзья Темного унесли Рог на Мыс Томан. Я по– прежнему уверен, что заставлю Бартанеса…

– Если мы не уверены, – мягко заметила Верин, перебив его, – тогда для поисков Мыс Томан нисколько не хуже любого другого места. Не однажды я слышала, как ты говоришь, что готов отправиться хоть в Шайол Гул, коли нужно вернуть Рог. Теперь же ты колеблешься из-за вот этого? – Она указала на Камень, стоящий под деревом с гладкой корой.

Спина у Ингтара одеревенела.

– Это не колебание. Я ни перед чем не отступлю. Ведите нас на Мыс Томан или к Шайол Гул. Если Рог Валир – там, я пойду за вами!

– Вот и хорошо, Ингтар. Ну, Ранд, тебя Портальный Камень переносил совсем недавно, в отличие от меня. Пойдем. – Она махнула ему, и юноша повел Рыжего за ней к Камню.

– Вы пользовались Портальным Камнем? – Он покосился через плечо – нет ли кого случайно рядом, не услышит ли кто их разговор. – Значит, не мне это делать. – Он облегченно повел плечами.

Верин с иронией взглянула на Ранда:

– Я никогда не пользовалась Портальным Камнем, а ты им пользовался совсем недавно. Свои пределы я хорошо осознаю. Меня уничтожит куда раньше, чем я сумею приблизиться к тому потоку Силы, который нужен для работы с Портальным Камнем. Но немного я о них знаю. Мало, но достаточно, чтобы помочь тебе.

– Но я-то не знаю ничего. – Ранд повел коня вокруг Камня, рассматривая его сверху донизу. – Единственное, что я помню, – это символ для нашего мира. Мне показывала Селин, но тут я его не вижу.

– Разумеется, его тут нет. Зачем он нужен на Камне в нашем мире; символы помогают попасть в тот или иной мир. – Она покачала головой. – Что бы я не отдала, чтобы побеседовать с этой твоей девушкой! Или же лучше заполучить в свои руки ее книгу. Вообще-то считается, что после Разлома не уцелело ни одного экземпляра "Зеркал Колеса". Серафелле вечно твердит мне, что существует намного больше книг, которые мы полагаем утраченными. Они ждут своего часа, чтобы найтись, и их куда больше, чем можно поверить. Ну ладно, без толку изводить себя мыслями о том, что мне неизвестно. Но кое-что я знаю. Символы на верхней половине Камня обозначают миры. Конечно, не все Миры-Что-Могли-Бы-Быть. Очевидно, не все Камни соединены со всеми мирами, и Айз Седай Эпохи Легенд полагали, что возможно существование миров, которые вообще не связаны Камнями. В памяти ничего не оживает?

– Нет, ничего. – Если отыскать нужный символ с его помощью Ранд найдет Фейна и Рог, спасет Мэта, остановит Фейна, не даст ему навредить Эмондову Лугу. Если отыщется символ. Ранду придется коснуться саидин. Спасти Мэта и остановить Фейна он хотел, но касаться саидин не хотел. Он боялся направлять и стремился к этому, как умирающего от жажды мучает мысль о глотке воды. – Я ничего не помню.

Верин вздохнула:

– Символы внизу обозначают Камни в других местах. Если известен некий прием, то можно доставить нас не к тому же самому Камню в другом мире, а к одному из них там, или даже к одному из здешних. Думаю, это нечто сродни Перемещению, но поскольку никто не помнит, как Перемещаться, так никто и не помнит этого секрета, этого приема. Без знания его подобная попытка может запросто уничтожить всех нас. – Верин указала на две параллельные волнистые линии, пересеченные странной загогулиной, значок был вырезан низко на колонне: – Вот этот обозначает Камень на Мысе Томан. Это один из трех Камней, для которых мне известны символы; единственный из трех, которые я посетила. И что узнала я – после того как едва не осталась погребенной под снегом в Горах Тумана и чуть не замерзнув по пути через Равнину Алмот? Абсолютно ничего. Ты играешь в кости или в карты. Ранд ал'Тор?

– У нас Мэт игрок. А что?

– М-да. Ладно, не будем, наверное, его сюда вмешивать. Эти вот символы мне тоже знакомы.

Одним пальцем она обвела прямоугольник, внутри которого было вырезано восемь очень похожих значков – круг и стрела, но в половине из них стрела находилась в круге, а в других кружках острие выходило за его границу. Стрелки указывали влево, вправо, вверх и вниз, а каждый кружок обегали разные линии, которые являлись, как был убежден Ранд, какими-то надписями, хоть и на языке, совершенно ему неизвестном, причем все изгибающиеся строки вдруг становились зубцами каких-то кавычек, потом вновь растекались.

– По крайней мере об этих, – продолжал Верин, – я знаю достаточно. Каждый символ обозначает мир, исследование которого в конце концов привело к созданию Путей. Эти миры не все, что были изучены, но те, для которых мне известны обозначения. Вот тут и заключается – элемент игры. Я не знаю, на что похожи эти миры. Полагают, есть миры, где год – всего день тут, и другие, где день – год тут. Предполагается, существуют миры, где мы погибнем, едва лишь вдохнув их воздух, и миры, которым еле достает скрепляющей их реальности. Не стану я размышлять, что может случиться с нами, очутись мы в одном из таких. Выбрать должен ты. Как сказал бы мой отец, - пора кидать кости.

Ранд уставился на значки, качая головой:

– Что бы я ни выбрал, я могу убить нас всех.

– Ты не желаешь идти на такой риск? Ради Рога Валир? Ради Мэта?

– А почему вы так хотите этого? Я даже не знаю, сумею ли что-то сделать. Это… это получается не каждый раз, как я пытаюсь. – Он знал, что ближе никто не подходил, но все равно оглянулся. Все ждали, неплотным кольцом оцепив Камень, смотрели, но достаточно далеко, чтобы не услышать.

– Иногда саидин просто рядом. Я могу чувствовать ее, но дотронуться до нее – все равно что до луны тянуться. И даже если все сработает, вдруг я перенесу нас куда-то туда, где мы и дышать-то не сможем? Что в этом будет хорошего для Мэта? Или для Рога?

– Ты – Возрожденный Дракон, – тихо произнесла она. – О, умереть ты можешь, но не думаю, чтобы Узор позволил тебе погибнуть, пока плетение с тобой не кончено. С другой стороны. Тень лежит ныне на Узоре, и кто скажет, как она влияет на плетение? Все, что ты можешь, – следовать своей судьбе.

– Я – Ранд ал'Тор, – прорычал он. – Никакой я не Возрожденный Дракон. Я не буду Лжедраконом!

– Ты тот, кто ты есть. Будешь выбирать или стоять тут столбом, пока твой друг умирает?

Ранд услышал скрежет собственных зубов и заставил себя разжать челюсти. Что бы символы ни значили для него, они могли с тем же успехом быть совершенно одинаковыми. Надпись вполне могла быть отпечатком цыплячьих лапок. Наконец Ранд остановил выбор на том знаке, где стрелка указывала влево, потому что направлена она была в сторону Мыса Томан. Стрелка в этом символе пронзала окружность, она вырывалась на волю, как того хотел он сам. Ранд едва сдержал смех. Исход зависит от таких незначительных вещей, а на кону в этой игре стоят все их жизни.