Роберт Джордан - Великая охота

– Как? – сказал Ранд. Офицер более на них не смотрел, но перед зданием по– прежнему было не меньше двух десятков солдат. И пара гролмов. Это безумие! ЗДЕСЬ гролмов быть не может. Правда, от этой мысли бестии никуда не исчезли.

– Похоже, за всеми этими домами имеются сады, – заметил Ингтар, задумчиво осматриваясь. – Если один из тех переулков проходит мимо садовой ограды… Иногда люди так рьяно защищают фронт, что забывают о тылах. Идем!

Он направился прямиком в ближайший узкий проулок между двумя высокими домами. Хурин и Мэт порысили за ним, отстав на шаг.

Ранд переглянулся с Перрином – курчавый юноша покорно пожал плечами, и друзья двинулись следом.

Переулок оказался не шире плеч, но шел он мимо высоких стен, огораживающих сад, пересекая после еще один переулок – пошире, как раз проедет ручная тачка или небольшая повозка. Он тоже был вымощен булыжником, но выходили на него тылы зданий, каменные стены и окна в ставнях, и над высокими задними стенами садов виднелись почти безлистные ветви.

Ингтар повел свой отряд по этому переулку, пока они не оказались напротив развевающегося знамени. Достав из-за пазухи окованные сталью боевые перчатки, шайнарец натянул их на руки и одним прыжком уцепился за гребень стены, потом подтянулся и заглянул в сад. Приглушенным голосом, монотонно сообщил:

– Деревья. Клумбы. Дорожки. Ни души… Стоп! Охрана. Один человек. Даже шлема не надел. Сосчитайте до пятидесяти, и за мной.

Ингтар забросил ногу на стену и, перекатившись через гребень, исчез. Ранд и слова не успел сказать.

Мэт принялся медленно считать. Ранд затаил дыхание. Перрин водил пальцами по топору, Хурин стиснул рукояти своего оружия.

– … пятьдесят. Хурин вскарабкался по стене и сиганул за нее раньше, чем последнее слово успело слететь с языка Мэта. Следом полез Перрин.

Ранд подумал, что Мэту, верно, понадобится помощь – вид у него был такой бледный и вымотанный, – но, судя по проворству, с каким тот одолел стену, помощь ему была не нужна. На каменной стене с лихвой хватало выступов для рук и ног, и чуть погодя Ранд уже скорчился под стеной вместе с Мэтом, Хурином и Перрином.

Сад крепко держала в своих лапах поздняя осень, хватка ее виднелась на опустевших клумбах, почти оголившихся ветвях деревьев, послабление дано было немногим вечнозеленым кустам. Ветер, волновавший знамя, гонял пыль по плитам дорожек. В первые мгновения Ранд не заметил шайнарца. Потом он увидел его, распластавшегося у задней стены дома, зовущего их к себе рукой с зажатым в ней мечом.

Ранд побежал, пригибаясь и больше волнуясь об окнах, слепо уставившихся в сад, чем о торопящихся за ним друзьях. С огромным облегчением он прижался к стене рядом с Ингтаром.

Мэт продолжал тихо-тихо бубнить:

– Он – там. Я чувствую его.

– Где стражник? – прошептал Ранд.

– Мертв, – сказал Ингтар. – Он был слишком самонадеян. Он даже шум поднять не попытался. Я спрятал труп в кусты.

Ранд уставился на него. Это шончан был самонадеян? Единственное, что не позволило Ранду немедленно вернуться, – страдальческое бормотание Мэта.

– Мы почти на месте. – Ингтар говорил тоже будто сам с собой. – Почти. Заходим!

Ранд вытянул меч, когда они впятером двинулись по ступенькам заднего крыльца. Он слышал, как Хурин достает короткоклинковый меч и зубчатый мечелом, как Перрин неохотно вытаскивает из петли на поясе свой топор.

Коридор внутри был узок. Из полуоткрытой двери справа пахло очень похоже на кухню. В той комнате ходили несколько человек; доносился неразборчивый гомон голосов и время от времени громыхала крышка кастрюли.

Ингтар жестом послал вперед Мэта, а после и все прокрались мимо двери. Ранд следил за становящейся все уже щелью, пока они не свернули за угол.

Из двери впереди шагнула стройная молодая темноволосая женщина, в руках она держала поднос с одной-единственной чашечкой. Все застыли на месте. Не посмотрев в их сторону, женщина повернулась и пошла в другой конец коридора. У Ранда округлились глаза. Ее длинное белое одеяние было совсем прозрачным. За углом женщина скрылась с глаз.

– Ты видел? – сипло спросил Мэт. – Все же видно через…

Ингтар зажал ему рот ладонью и прошептал:

– Не забывай, зачем мы здесь. Теперь ищи! Ищи для меня Рог.

Мэт указал на узкую винтовую лестницу. Они поднялись на один пролет, и он повел их в глубь здания, в сторону улицы. С обстановкой в коридорах было негусто, и вся мебель, казалось, состояла из кривых линий. Тут и там на стенах висели гобелены или же стояли вдоль стен ширмы, на каждой нарисовано несколько птиц на ветвях или один-два цветка. По другой ширме текла река, но, кроме подернутой рябью воды и узких полос берегов, больше на шелке ничего не было.

Повсюду вокруг Ранд слышал, как где-то ходят люди, шорох мягких туфель по половицам, негромкое бормотание. Он ничего не видел, но без труда мог представить себе: кто-то выходит в коридор и видит там пятерых крадущихся людей, с оружием в руках, кричит, поднимается тревога…

– Вон там, – прошептал Мэт, указывая на пару больших раздвижных дверей впереди, единственным украшением их были резные ручки. – По крайней мере, кинжал там.

Ингтар глянул на Хурина; нюхач отодвинул дверь, и Ингтар с мечом наготове ворвался внутрь. Там никого не было. Ранд и остальные поспешно вошли в комнату, и Хурин быстро сдвинул за ними створки.

Раскрашенные ширмы скрывали стены и двери и приглушали свет, льющийся через окна, что выходили на улицу. В одном конце просторной комнаты стоял высокий округлый шкафчик. В другом был маленький столик, к нему повернуто одинокое кресло, стоящее на коврике. Ранд услышал дыхание Ингтара, но это, видимо, был вздох облегчения. На столе золотом сверкал на подставке витой Рог Валир. Под ним кроваво-красно вспыхивал рубин, вделанный в рукоять разукрашенного кинжала.

Мэт рванулся к столу, схватил Рог и кинжал.

– Мы нашли его, – возликовал он, потрясая зажатым в кулаке кинжалом. – Они оба у нас.

– Не так ори-то, – поморщившись, заметил Перрин. – Мы еще их отсюда не унесли. – Руки его были заняты рукоятью топора; казалось, им хотелось держать что-то другое.

– Рог Валир! – В голосе Ингтара звучало безмерное благоговение. Он нерешительно коснулся Рога, робко провел пальцем по серебряной надписи, инкрустированной вокруг раструба, и одними губами перевел ее, потом отдернул руку, дрожа от возбуждения. – Это он… Светом клянусь, это он! Я спасен!

Хурин сдвигал ширмы, за которыми скрывались окна. Сложив последнюю створку, он выглянул на улицу.

– Эти солдаты еще там, будто корни пустили. – Он содрогнулся. – И эти… твари, тоже там.

Ранд подошел к нему. Те две бестии точно гролмы; отрицать никак нельзя.