Роберт Джордан - Великая охота

– Прочие были всего лишь простолюдинами, – срывающимся голосом выдавила одна из женщин. Грязь полосами расчертила ее лицо над платьем превосходного покроя, которое выдавало ее принадлежность к купеческому сословию, причем к купцам весьма богатым. Добротная серая ткань была в пятнах, длинная дыра портила юбку. – Они были крестьянами. Мы служили… Я служила…

Фейн перебил ее, от непринужденного тона слова звучали еще жестче и страшней:

– Что вы такое для меня? Меньше, чем крестьяне. Стадо скота для пропитания троллоков, наверное? Если скот хочет жить, то должен быть полезным.

Лицо женщины смялось. Она всхлипнула, заплакала, и тут же остальные забубнили, говоря, чем они для него будут полезны, – мужчины и женщины, обладавшие влиянием и положением, до того как их призвали исполнить в Фал Дара данные ими клятвы. Они наперебой сыпали именами важных людей, обладающих властью, известных им в Пограничных Землях, в Кайриэне, в других странах. Они лепетали о том, что лишь они одни обладают какими-то сведениями о той стране или об этой, о политических ситуациях, альянсах, интригах, они всё расскажут ему, если он позволит им служить ему. Этот гомон смешался со звуками устроенной троллоками бойни и как нельзя лучше подходил им.

Фейн игнорировал происходящее – он не боялся поворачиваться к ним спиной, не боялся с тех пор, как они увидели, как он разделался с Исчезающим, – и направился к своему трофею. Опустившись на колени, он провел руками по орнаментированному золотому ларцу, ощущая запертую в нем мощь. Он поручил нести ларец троллокам– – он не настолько мог положиться на этих людей, чтобы доверить им погрузить ларец на лошадь или на вьючное седло; мечты о власти и могуществе могли оказаться сильнее и преодолеть даже страх перед ним, но троллоки никогда не мечтали ни о чем, их влекла лишь жажда убивать, – а сам он еще не разгадал, как открывается крышка ларца. Но со временем он решит эту задачу. Ответ будет. Всё будет. Всё.

Перед тем как улечься возле костра, он вынул кинжал из ножен и положил на ларец. Этот клинок – сторож лучший, чем троллок или человек. Все они видели, что случилось, когда он пустил его однажды в дело. Никто и на спан не подойдет к этому обнаженному кинжалу без его приказания, и даже тогда подчинятся неохотно.

Лежа завернувшись в одеяло, он взглянул на север. Сейчас он не чувствовал ал'Тора; слишком велико меж ними расстояние. Или, вероятно, ал'Тор проделал свой трюк с исчезновением. Временами, в крепости, мальчишка вдруг исчезал для Фейна, он не чувствовал его. Фейн не знал, как это происходило, но всегда ал'Тор возвращался, возникал вновь, столь же неожиданно, как и пропадал. На этот раз тоже вернется.

– На этот раз ты придешь ко мне, Ранд ал'Тор. Раньше я выслеживал тебя, как собака вынюхивает дичь, но теперь ты следуешь за мной. – Смех его был хихиканьем – даже он понимал – хихиканьем безумца, но ему было наплевать. Безумие тоже стало частью его самого. – Иди ко мне, ал'Тор. Танец еще даже не начинался. Мы станцуем на Мысе Томан, и я освобожусь от тебя. В конце концов я увижу тебя мертвым.

Эгвейн торопилась вслед за Найнив к Айз Седай, плотно обступившим паланкин Престола Амерлин. Девушка была охвачена желанием узнать, что послужило причиной такой суматохи в крепости Фал Дара, любопытство даже перевешивало тревогу за Ранда. Сейчас его рядом нет и ничем ему она помочь не в силах. Ее косматая кобыла Бела, как и лошадь Найнив, стояла среди лошадей Айз Седай.

Вокруг Айз Седай и паланкина образовали стальной заслон Стражи – руки на мечах, глаза выискивают что-то. Они являли собой островок относительного спокойствия посреди крепостного двора, где между перепуганных обитателей цитадели по-прежнему бегали шайнарские солдаты. Эгвейн протолкалась в круг следом за Найнив – один пронзительный взгляд Стражей, и о них почти забыли; всем было известно, что эта пара отправляется вместе с Амерлин. В толпе усиленно шептались, и Найнив с Эгвейн узнали о прилетевшей как будто из ниоткуда стреле и о пока еще не пойманном лучнике. Эгвейн встала как вкопанная, широко распахнув глаза, слишком потрясенная и едва ли понимая, что ее окружают Айз Седай. Покушение на жизнь Амерлин! Немыслимо! Даже в голове не укладывается.

Амерлин сидела в паланкине, занавески раздернуты, запачканный кровью разрез в рукаве притягивал все взоры, а она смотрела на Лорда Агельмара.

– Ты или найдешь лучника, или не найдешь лучника, сын мой. Так или иначе, но мои дела в Тар Валоне столь же не терпят промедления, как и миссия Ингтара. Я отбываю сейчас же.

– Но, мать, – возражал Агельмар, – это покушение на вашу жизнь кардинально все меняет. Нам по-прежнему неизвестно, кто и почему послал этого человека. Еще час, и у меня будут для вас и стрелок, и все ответы.

Амерлин кашляюще рассмеялась, горьким, совсем невеселым смехом.

– Чтобы поймать эту рыбку, сын мой, тебе понадобится наживка похитрее или бредень с ячейками помельче. К тому времени, когда ты схватишь этого человека, будет уже поздно для отъезда. Слишком многие обрадовались бы, увидев меня мертвой, поэтому незачем мне чрезмерно беспокоиться еще об одном. Пошлешь мне весточку о том, что обнаружишь, если вообще хоть что-то обнаружишь. – Ее взгляд обежал возвышающиеся над двором башни, крепостные валы, галереи для лучников, где по-прежнему толпился народ, сейчас, правда, безмолвствующий. Стрела прилетела откуда-то оттуда. – Мое мнение: этот стрелок уже сбежал из Фал Дара.

– Но, мать…

Резким, категорическим жестом женщина в паланкине прервала его. Чересчур настаивать на своем, вопреки настроению Престола Амерлин, не мог даже Лорд Фар Дара. Ее взгляд остановился на Эгвейн и Найнив – пронзительный взгляд, который, как показалось Эгвейн, увидел все в ее душе, все, что она хотела бы сохранить в тайне от всех. Эгвейн отступила на шаг, затем спохватилась и присела в реверансе, гадая, правильно ли поступает; ей никто пока не объяснил требования этикета при встрече с Престолом Амерлин. Найнив же стояла с прямой спиной и смотрела в глаза Амерлин, но и она нащупала руку Эгвейн и крепко сжала ей ладонь – как и сама девушка.

– Так вот твои двое, Морейн, – сказала Амерлин. Морейн слегка кивнула, и остальные Айз Седай повернулись и стали разглядывать двух женщин из Эмондова Луга. Эгвейн сглотнула. Все смотрели на нее так, будто они знали нечто, нечто неведомое прочим людям, и никак не определить, что же они действительно знают. – Да, в каждой я ощущаю великолепную искру. Но что возгорится от нее? Вот в чем вопрос, верно?

У Эгвейн пересохло во рту. Она вспомнила, как мастер Падвин, плотник в ее деревне, смотрит на свои инструменты, – Амерлин точно таким же взглядом смотрела на них с Найнив. Пила – для одного, рубанок – для иного.