Роберт Джордан - Великая охота

Она подумала было, не Морейн ли та женщина, но тут же выбранила себя за такую мысль. Лиандрин подходила к этой роли куда лучше. Или, может, Аланна, она тоже интересовалась Рандом.

Девушка не сумела убедить себя рассказать все Анайе. Эгвейн просто сухо сказала:

– Анайя Седай, я знаю, это звучит глупо, но он – в опасности. В большой опасности. Я это знаю. Я почувствовала ее. Я и сейчас чувствую.

У Анайи был задумчивый вид.

– Ну что же, – тихо произнесла она, – есть возможность, которую, держу пари, никто и в расчет не берет. Ты можешь оказаться Сновидицей. Шанс мал, дитя, но… У нас таких не было за эти… э-э… четыре или пять столетий. А Сновидение тесно связано с Предсказанием. Если ты действительно способна к Сновидению, то тогда, может статься, ты сумеешь и Предсказывать. Вот это могло бы быть кукишем под нос Красным. Разумеется, это мог быть обыкновенный кошмар, вызванный поздней ночью, холодной едой, да и нашим энергичным путешествием, этим темпом, взятым после отъезда из Фал Дара. И ты скучаешь по своему парню. Гораздо более вероятно. Да-да, дитя, я знаю. Ты о нем тревожишься. В твоем сне был какой-нибудь намек, что это за опасность?

Эгвейн покачала головой:

– Он просто исчез, и я чувствовала опасность. И зло. Зло я чувствовала до его исчезновения. – Она задрожала и потерла руки. – Я по-прежнему его чувствую.

– Хорошо, мы поговорим об этом поподробнее на "Речной Королеве". Если ты и в самом деле Сновидица, я прослежу, чтобы ты прошла обучение, которое Морейн, будь она здесь… Эй ты, там! – неожиданно рявкнула Айз Седай, и Эгвейн вздрогнула. Высокий мужчина, который только что присел на бочонок вина, подпрыгнул. Несколько других работников убыстрили шаг. – Это надо на борт грузить, а не рассиживаться на нем! Мы поговорим на судне, дитя. Ну ты, дурень! Тебе одному не унести! Надорваться хочешь? – Анайя зашагала по пристани, демонстрируя незадачливым селянам куда менее изысканный и вежливый, но куда более грубый и резкий язык, чем от нее могла ожидать Эгвейн.

Эгвейн всмотрелась в мрак на юге. Он где-то там. Не в Фал Дара и не в Запустении. В этом девушка была уверена. Держись, шерстеголовый балбес. Если ты позволишь себя убить прежде, чем я выручу тебя, я с тебя шкуру живьем спущу! Ей в голову не пришло спросить себя, как она намерена выручить его из чего бы то ни было, направляясь в Тар Валон.

Поправив плащ, Эгвейн отправилась искать лодку, отплывающую на "Речную Королеву".

Ранда разбудил свет восходящего солнца, и он недоуменно подумал, уж не сон ли он видит. Озираясь, юноша медленно сел. Вокруг изменилось всё, или почти всё. Солнце и небо были такими, какие он и предполагал увидеть, если б последнее не стало теперь мертвенно-бледным и почти безоблачным. По бокам юноши по–прежнему спали, завернувшись в плащи, Лойал и Хурин, в шаге от них по-прежнему стояли стреноженные лошади, но все остальные пропали. Солдаты, лошади, его друзья – все пропали.

Да и сама лощина изменилась, и теперь они втроем находились в ее центре, а не с краю. Подле головы Ранда воздвигся серый каменный цилиндр, в точности трех спанов высотой и в полный шаг толщиной, испещренный сотнями, если не тысячами глубоко высеченных схем и значков, букв какого-то языка, которого он не понимал. Дно лощины было вымощено белым камнем, ровным как пол, отполированным чуть ли не до блеска. К краю лощины концентрическими кольцами поднимались широкие высокие ступени по-разному окрашенного камня. И у окоема деревья стояли почерневшие и перекрученные, словно там отбушевала огненная буря. Все вокруг казалось бледнее, чем следовало, так же как и солнце, – свет его был притушенным, будто пробивался сквозь дымку. Только вот ни дымки, ни тумана не было. Лишь они втроем и лошади казались тут неизменными, по-настоящему устойчивыми, твердыми. Но когда Ранд прикоснулся к камню под собой, то тот ощущался вполне твердым.

Протянув руки, юноша потряс за плечи Лойала и Хурина.

– Проснитесь! Проснитесь и скажите мне, что я сплю. Пожалуйста, проснитесь!

– Уже утро? – осведомился Лойал, садясь, потом челюсть у него отвисла, и без того большие круглые глаза раскрывались все шире и шире.

Вздрогнув, проснулся Хурин, затем вскочил на ноги и стал подпрыгивать, будто блоха на раскаленном камне, стараясь посмотреть то туда, то сюда.

– Где мы? Что случилось? Где все? Где мы. Лорд Ранд? – Он пал на колени, заламывая руки, но взгляд метался по сторонам. – Что случилось?

– Я не знаю, – медленно произнес Ранд. – Я надеялся, что это сон, но… Может, это и есть сон.

У него уже бывали сны, которые не были сном, ни вспоминать о них, ни повторения их ему не хотелось. Он с крайней осторожностью встал. Все оставалось каким и было.

– Я так не думаю, – сказал Лойал. Он рассматривал колонну и счастливым не выглядел. Его длинные брови обвисли по щекам, а уши с кисточками словно надломились. – По-моему, это тот же самый камень, у которого мы прошлым вечером ложились спать. По-моему, теперь-то я знаю, что это такое. – Впервые в его голосе слышалось сожаление о своей осведомленности.

– Это… – Нет. То, что этот камень тот же самый, не большее безумие, чем то, что он видит вокруг себя: Мэт и Перрин, шайнарцы пропали, все изменилось. Я думал, что спасся, а это началось вновь, и больше нет ничего безумного. Разве что только я. Ранд оглянулся на Лойала и Хурина. Судя по их поведению, они еще не обезумели; они тоже видели. Что-то в этих ступенях зацепило взор: различные цвета, семь, поднимаются вверх от голубого до красного.

– По одной для каждой Айя, – сказал Ранд.

– Нет, Лорд Ранд, – простонал Хурин. – Нет. Айз Седай не сделали бы нам ничего плохого. Они не могли! Я иду в Свете.

– Как и мы, Хурин, – одернул его Ранд. – Айз Седай нам не сделали бы ничего плохого. – Если только не встанешь у них на пути. Не Морейн ли как-нибудь сотворила такое? – Лойал, ты сказал, тебе известно, что это за камень. Ну и что же это такое?

– Я сказал, что, по-моему, знаю. Ранд. Был обрывок старой книги, всего пяток страниц, но на одной из них я видел рисунок этого камня, этого Камня, – слово это во второй раз огир произнес совсем по-иному, явно подчеркивая значимость сказанного, – или очень похожего. И под рисунком надпись: "От Камня к Камню бегут линии „если", между мирами, что могут быть".

– Что это значит, Лойал? Тут же нет никакого смысла.

Огир уныло покачал массивной головой:

– Было-то всего несколько страничек. Частью в них говорилось про Айз Седай в Эпоху Легенд, о тех немногих из них, кто мог Перемещаться. Так вот самые могущественные из них могли использовать эти Камни. Как, там не сказано, но из того, что я сумел разгадать и разобрать, вероятно, эти Айз Седай как-то использовали Камни для путешествий к тем мирам. – Он глянул на обожженные деревья и быстро опустил глаза, словно и задумываться не хотел о том, что лежит за границей ложбины. – Но даже если Айз Седай и умеют пользоваться ими или умели, с нами все равно нет Айз Седай, чтобы направлять Силу, так что мне непонятно, как эти Камни нам помогут. У Ранда по спине забегали мурашки. Айз Седай их использовали. В Эпоху Легенд, когда были мужчины Айз Седай. Всплыло в памяти смутное воспоминание, как, пока он спал, пустота смыкалась вокруг него, наполняясь тем беспокойным свечением. И он вспомнил комнату в той деревне и свет, к которому потянулся в поисках спасения. А что, если свет тот – мужская половина Истинного Источника?.. Нет, не может быть. Но что, если так? О Свет, я гадаю, бежать мне или нет, а это все время со мной, у меня в голове. А вдруг это я перенес нас сюда? Дальше думать совсем не хотелось.