Дрой - Фанфик Не имея звезды

— Нравиться? — пронесся рядом с ухом насмешливый голос вождя.

— Я в оху...

— Вс е в порядке? — спросил Мистер, заглушая Геба.

Послышался нестройный хор голосов. Герберт обернулся и чуть недоуменно приподнял бровь. Казалось что Уизли были если не испуганы, то явно шокированы. Причем в не самом позитивном оттенке этого слова. На их лицах застыло смятение и отражение растерянности, как у маленького человека, пред лицом только построенного Титаника, поражающего своей величественной, фантасмагоричностью и общим великолепием.

— Ничего страшного, — вдруг замахал руками бай. — Туристы всегда по началу неудобно себя чувствуют в нашем городе. Здесь особая атмосфера и с непривычки, она может сильно давить.

Уизли закивали, выражая свое полное согласие с данным заявлением. Вождь повернулся к Лансу, который вновь жадно пожирал глазами Мемфис, пытаясь слиться с местностью, раствориться в ощущении того что ожившие буквы книг, сейчас захватят его и погрузят в фантастичное приключение, не сравнимое с детской возней Золотого трио, когда все ответы на виду, а для решения проблем, достаточно проявить минимум сноровки и смекалки, когда смерть даже и не думает смотреть в нужную сторону — никакого риска.

— А ты наверно бывал в Новом Салеме?

Герберт не сразу понял что обращаются именно к нему, но все же отвлекся от своих пространных мечтаний.

— Не знаю, — пожал плечами Геб.

— Не знаешь? — удивился вождь.

Было видно что Миссис хотеть оборваться этот диалог, дабы не было сказано то, чего стараются не упоминать, но язык Ланса оказался быстрее.

— Меня в приют в год подкинули, а где я жил до этого — хрен его знает. Но родители вроде маглами были, так что Новый Салем весьма маловероятен.

— Оу, — протянул чуть стушевавшийся Аби и повернулся к старшим Уизли. — А вы...

— Мы опекуны.

Индеец кивнул каким-то своим мыслям.

— Это все объясняет, — сказал он.

— Простите, объясняет что? — с небольшим вызовом в голосе, поинтересовался Мистер.

— Ваши волосы, — пожал плечами Бай. — Я все думал, как в семье рыжих, родился брюнет, и даже был готов списать это на парадоксы магии. Но все оказалось чуточку прозаичнее.

— Вы тоже любите парадоксы? — вдруг воодушевился Герберт.

— Кто ж их не любит? — вопросом на вопрос ответил Бай.

— А хотите кое-что расскажу?

— Буду рад послушать английские байки...

Один перелет гипогрифа спустя.

Это было величественное здание. Сперва юноша решил что куратор привел их под сени древнего греческого театра, где им сейчас покажут одну из знаменитейших трагедий, но нет, все было не так. То, что видел Геб, никаким образом не соприкасалось с театром, несмотря на ровные ряды колоннад, расписные барельефы, поражающие своей живостью, словно те были готовы сорваться и спуститься из-под свода. Купольно-образного свода, что и вызывало сомнения у начитанного парня.

А народ все поднимался по высоким ступеням, ведущим под свод колоннады, к общему потоку примкнула и группа нашего волшебника их Скэри-сквера. С каждым шагом. С каждым движением, юноша ощущал как его окутывают вехи истории, стол древней, что её корни не найти даже в песенных былинах первых народов Междуречья.

Река из людей прошла через высокие створки мраморных дверей. Висящих на тяжеленых, массивных стальных скобах, сияющих Старшими рунами, от одного взгляда на которые, начинала легонько кружится голова.

Попав во внутренний холл, юноша тут же понял что это на самом деле музей, а ни какой не театр. Несмотря на движения общего потока, Аби отвел Уизли и Ланса в сторону, где они дожидались непонятно чего, но, скорее, все же — кого.

И вскоре этот некто явил себя. Как резонно предположил Ланс — появился их экскурсовод. Молодящаяся дамочка с вычерченными бровями, острым, но симпатичным подбородком. Ладно фигуркой, но морщинистой шеей и руками. Леди было лет сорок, может даже сорок пять.

— Добро пожаловать в Библиотеку Александрии, — сверкнула белизной зубов работница музея.

У Ланса чуть глаза из обрит не вылезли. Только самая безнадежная серость и тупость, не слышала об утерянной или сожжённой (по версии маглов) библиотеке, в которой хранились самые древние рукописи, летописи и хроники. По слухам, здесь были даже описания Древнейшей магии — громоздкой, безмерно топорной, никому уже не нужной, но все еще завораживающей ценителей.

— Библиотека Александрии? А что это? — спросил Рон.

Ланс сделал шаг в сторону, демонстрируя, что он не заодно с этим бабуином, а просто вынужден присутствовать рядом.

— Моя работа — вам это рассказать, — чуть натянуто улыбнулась женщина, в чьих глазах плескался легкий оттенок презрения, которое испытывает любитель к книг, к тому, кто в жизни прочел разве что азбуку, до и ту — не полностью.

И началось путешествие сквозь потоки легенд, водопады былин, завихрения баллад, дожди песен, и целые века истории. Путешествие, в течении которого Герберт боялся даже вздохнуть, лишь бы не заглушить рассказ арабки, боялся слишком «громко подумать», чтобы не спугнуть развернувшееся воображение, боялся даже стука своего сердца, столь громогласного и резкого, что казалось вот-вот, и оно разобьет атмосферу, разметав её осколки по самым отдаленным уголкам.

Ланс был похож на обезьянку, которую загипнотизировал питон, и Проныра даже не мог в этот момент заставить себя ненавидить зевающего Рона. Который всем своим видом демонстрировал презрение к экскурсиям в целом и ожившей легенде в частности. Не будь Ланс под властью чар арабки, он бы с превеликим наслаждением впечатал кулак в морду Ронни-боя, дабы смыть с него это усмешку. Геб все так же не терпел быдло, а рыжий сейчас являлся олицетворением серости, тупости, лени и быдловатости. Как же стыдно перед южными волшебниками, за такой позор Британии... Но экскурсия продолжалась.

Ланс видел свитки волшебников, глиняные дощечки маглов, слушал истории и предания, и все не мог поверить что все это происходит с ним — с обычным, ничем не примечательным пареньком из приюта «св. Фредерика». Наверно, наверху, за облаками, что-то напутали, раз столь счастливый билет за нулевые заслуги упал в руки малолетнему бандиту. Впрочем — грех жаловаться.

Одна экскурсия и сотни грез спустя

Прошло три часа экскурсии, пролетевших как щелчок секундной стрелке, упавшей с вертикали на горизонт, и Ланс понял, что влюбился в это. Влюбился в то, что называется «экскурсия», да, это было лишь его первое посещение такого заведения как музей — но юноша раз и навсегда понял для себя, что при посещении новой страны или города(а ведь Король Рока обязан гастроилровать) Геб будет обязательно посещать как можно больше выставок и музеев. Создавалось такое впечатление. Что кто-то поднял Проныру, вынимая его из бутылки Англичйской культуры, и вдруг погрузил в другую культуру, погрузил с макушкой, заворачивая словно фасоль в бурито. Это было потрясающе — приоткрыть завесу над чем-то новым, непознанным, таким чуждым, но чертовски интересным. Герберт даже позволил себе покорить себя за то, что был растроен тому, что время праздного валяния на пляже миновало. В конце концов, поваляться можно в любой момент, а вот такое приключение — оно стоит многого.