Виктория Ледерман - Первокурсница

Борька хитро посмотрел на меня, театрально покачал головой, прошептал: «Ай-ай-ай!» – и вышел из кухни.

Когда я минут через пять вошла в комнату, он уже сидел рядом с Ольгой, одной рукой обнимая ее за плечи, а другой держа бокал с шампанским. Ольга с интересом слушала Борьку, пила из его бокала и захлебывалась от смеха. После этого я спокойно подсела к Генычу на подлокотник его кресла, которое он предусмотрительно поместил в дальний угол комнаты, подальше от стола и от места для танцев.

– Ну что, Гена, мы с тобой товарищи по несчастью, – весело проговорила я и показала на Горохова и Ольгу. – Наши друзья забыли о нас.

– Пусть повеселятся, – отозвался он. – Новый год все же. Лелька и так каждый день возле меня сидит, сколько можно? Иногда надо и развлечься.

– А я вот с удовольствием посижу возле тебя, – сказала я, как мне показалось, слишком пылко. Но я ничего не могла с этим поделать. Внутри меня все дрожало и трепетало, и мне не удавалось справиться с нахлынувшими чувствами. Вот он! Здесь, рядом со мной. Карие глаза, о которых я столько мечтала, смотрят прямо на меня. И это не сон, не бред, не гипноз. Это абсолютная правда! Вопреки всему и всем у меня появился реальный шанс. И я непременно его использую, чего бы мне это ни стоило, к чему бы это ни привело! И спорю на что угодно, он не устоит! Нет никакого сомнения, что можно получить любого мужчину, стоит лишь захотеть по-настоящему! Я буду не я, если к весне он не будет моим окончательно и бесповоротно!

– Ну, посиди, – проговорил Геныч, и я чуть с ума не сошла от его лукавой улыбки. Но усилием воли взяла себя в руки. Нельзя расслабляться, когда счастье почти в твоих руках. Нужно быть предельно серьезной и собранной. И, конечно же, совершенно трезвой.

Нам не приходилось мучительно искать тему для разговоров, беседа текла сама собой. Все было настолько легко и просто, что я вскоре расслабилась и уже не боялась упасть замертво к его ногам от одного его присутствия. Я перестала судорожно следить за своим поведением и речью и ежесекундно придумывать остроумный ответ на его очередную реплику. Мы просто болтали как старые друзья, которые уже давно понимают и ценят друг друга. У нас даже обнаружился общий интерес кроме пристрастия к иностранным языкам – и он и я терпеть не могли футбол. В процессе общения я перетащила в наш уголок шампанское и два фужера, и мы чокнулись за знакомство и развитие наших отношений. Он выпил, а я сделала два глотка, первый раз за весь праздник.

Борька честно трудился, исполняя данное ему поручение. Через час Ольга выпала в осадок, и ее уложили на Полинкину кровать. Везти домой не решились, она была совершенно нетранспортабельна. Настало Катькино время. Увидев, что Борис лишился партнерши, она заграбастала его в свои мощные объятия, не обращая внимания на Борькины придушенные крики «Help!» и «Свободу попугаям!».

К четырем утра круг гостей стал потихоньку редеть, благо почти все жили неподалеку и могли добраться до мест обитания пешком. Остались самые стойкие. Борьке нельзя было садиться за руль, Катя не желала уходить без него, Геныч был у себя дома, Ольга спала. А я не ушла бы сейчас отсюда даже за миллион долларов.

Заметив, что Катя куда-то утащила Горохова, я вдохновилась ее настойчивостью и упорством и пригласила Геныча танцевать. Сначала он отнекивался, ссылаясь на гипс и на свою неуклюжесть, но я сумела настоять. Нашла и вставила в DVD-проигрыватель диск с одним из своих любимых медляков Криса де Бурга «Lady in Red». Я вытянула мою любовь из кресла, из этой раковины, где он пытался скрыться от меня. И он не устоял! Я всегда знала, что он не устоит! Разве парень может устоять, если девушка хоть немного его интересует? И когда я приблизилась к его губам, он не отодвинулся, не притворился, что ничего не понял, хотя я сделала секундную паузу, так сказать, дала ему время на размышление. Напротив, он обнял меня крепче, и очень вовремя это сделал, иначе я стекла бы вниз прозрачным весенним ручейком, так как совершенно перестала чувствовать свои ноги в тот момент, когда он коснулся меня губами.

Мы целовались долго, забыв про танец, и Криса де Бурга, и спящую Ольгу. И оторвались друг от друга, только услышав звук входной двери и пьяный голос Горохова:

– Гости, гости, а не надоели ли вам хозяева? Сашка, поехали домой!

Потребовалось немало усилий, чтобы убедить Бориса, что он и руль в данный момент несовместимы. Геныч достал комплект постельного белья, мы общими усилиями раздели невменяемого водителя и с трудом утыркали его под одеяло. Но и после этого он никак не мог угомониться, пел песни на ужасном английском, порывался встать и доесть свой салат из редьки, оставленный им на подоконнике в кухне, и требовал ключи от машины.

Провозились мы с ним практически до шести утра. Наконец он согласился полежать смирно, если я посижу с ним и подержу его за руку. Геныч отправился на кухню, а я со вздохом взяла Борькину руку. Надо сказать, помучил он нас изрядно. Но и помощь оказал неоценимую. Без него и его машины я не попала бы сюда и не увидела бы Геныча. И уж тем более не целовалась бы с ним. Только за это я готова была сидеть возле Горохова и держать его за руку сутки напролет. Он создал мне все условия для моей победы.

Ну что ж, первый шаг сделан. Даже не шаг, а просто гигантский скачок. Вот вам верный и преданный Геныч. Много лет любящий одну и ту же девушку. Не так уж это и трудно, оказывается. Теперь самое главное – не торопиться. Не пороть горячку. И сегодня дальше поцелуев не заходить, даже если он будет настаивать. Надо выждать, дать ему время привыкнуть к мысли обо мне и снова нанести сокрушительный удар. И вот тогда он уже никуда не денется.

Покупай чемодан, Лелька! И начинай паковать вещи. Ты съезжаешь.

– Сашка, – позвал Борька, внезапно открывая глаза. – Я все сделал правильно?

– Ну да, ты молодец, – ответила я, удивленная его трезвыми речами. – Ты что, не пьяный? Ты притворялся?

– Пьяный, конечно. Но ровно настолько, чтобы хорошо сыграть пьяницу-дебошира.

– Ну ты артист! У меня даже подозрений не возникло.

– Ты просто никогда не видела меня пьяного. Я тихий и сразу засыпаю.

– А чего ты нам голову морочил?

– Ну посуди сама. Если бы я был трезвый, я должен был бы уехать и увезти тебя. А теперь, после моего концерта, он уверен, что все спят. У вас есть время. Иди. Только поцелуй меня на прощанье.

– Ты это серьезно?!

– Конечно. Что тебе стоит? Ты же всех целуешь. – Горохов пьянел прямо на моих глазах. Я не знала, что и думать. То ли опять притворяется, то ли алкоголь и вправду его настиг.

– Кого это я всех целую? – возмутилась я.

– Американцев целовала? Целовала. Генку целовала? А меня почему не хочешь? – капризно проговорил Борис. Я засмеялась: