Ева Ланска - Жена пРезидента

Виктор пришел устраиваться секретарем. Сходство с фигуристом Плющенко априори вызывало к нему чувство уважения его талантом и работоспособностью, хотя он еще никак их не проявил. Но при общении парень не разочаровал, а его манера внимательно слушать собеседника и, не отводя взгляда, убирать спадающую на лоб светлую челку Давиду сразу понравилась. Возможно, потому, что эта манера Виктора была словно зеркальным отображением его собственной.

Выяснилось, что Виктор родился в Ташкенте, его родители – русские, приехавшие в Узбекистан как молодые специалисты в советское время. Виктор – победитель кучи олимпиад по математике, с красным дипломом окончил физмат Ташкентского государственного университета, «сейчас он называется Национальный университет Узбекистана имени Мирзо Улугбека» – уточнил молодой человек. И это вроде бы не относящееся к делу уточнение тоже понравилось Давиду.

После окончания университета Виктор приехал в Москву. Работал где придется, но уверен, что способен на большее. Хочет применить свои знания в реальном деле, в крупной компании, такой, как эта. Мечтает начать с самых низов, чтобы разобраться во всем самому и знать свое дело досконально…

Давида удивило слово «досконально». Почему-то он не ожидал его услышать от «прославленного фигуриста из Ташкента».

Чтобы «утеплить» контакт с претендентом, он спросил: «Давно ты был дома?» «Позапрошлым летом, полторы недели в июле», – четко ответил на поставленный вопрос Виктор. «И как там?» «Нормально, – смутился молодой человек. – Напиться никак не мог водой из-под крана. Пил, пил и не мог напиться…»

Эта неожиданно прорвавшаяся искренность в сочетании с известной внешностью и четкостью в ответах, а значит, и в мозгах, окончательно убедили Давида попробовать Виктора Степанова в качестве секретаря.

Очень скоро Давид начал замечать на себе долгие взгляды Виктора, полные нежности и надежды, и одновременно понимать, что его мозги годятся не только на то, чтобы держать документы в порядке, отвечать на телефонные звонки и варить кофе… Четкость, точность, организованность позволяли парню выполнять все более ответственные поручения. Виктор не покидал рабочего места до тех пор, пока очередное задание «шефа» не было выполнено с максимально возможным качеством. Давид видел, что слово «досконально» не пустой звук для этого его секретаря. И вскоре понял, что Виктор Степанов – реальная находка для него.

Их сближение началось с какого-то пустяка… Давид подколол помощника по поводу одной и той же голубой рубашки, которую тот, кажется, не снимал уже третью неделю. Виктор, смущаясь, ответил, что это та самая рубашка, в которой он пришел на собеседование. Она счастливая, потому что в ней он понравился и его взяли на работу.

Давид хмыкнул.

– Вы не любите голубой цвет, Давид Михайлович? – двусмысленно спросил Виктор.

– Цвет? – улыбнулся Давид. – Знаешь, я раньше любил лето. Очень. А потом понял, что лето может быть в любое время года, были бы деньги. Теперь я люблю деньги. А рубашки должны быть разные…

– А можно мне вашу? – робко попросил Виктор и смутился.

– Мою – что? – не понял Давид.

– Рубашку. Одежду, которую вы уже не носите…

– Зачем?

– Ваш запах… Я… я… Извините меня. – Виктор, красный, как помидор, выбежал из кабинета.

«Что делает недостаток тестостерона с парнем, – подумал, глядя ему вслед, Давид. – Ну, красна девица, ни дать ни взять! Хорошо хоть мозгов не касается… А почему это ни дать ни взять? Взять-то как раз можно…»

Мужчина сказал, мужчина сделал, вернее, взял.

На бизнесе перемена в их отношениях никак не отразилась, даже наоборот: более преданного и грамотного помощника трудно было представить. Давида все больше напрягало зазубриванье параграфов из учебников, цитат из интервью и финансовой терминологии, ничего в этой «шняге» он не понимал.

Однажды на переговорах, зачитывая подготовленные Виктóром документы и мучительно удерживая на лице маску финансового гения, Давид подумал, как было бы круто подключаться к мозгам Виктóра в режиме он-лайн, чтобы этот компьютер с голубым экраном мгновенно выдавал ответ на любой вопрос. Идиотская улыбка аборигена, размечтавшегося догнать болид на верблюде, на секунду испортила маску финансового гения, но потом Давид подумал: «Черт! А почему бы и нет! Двадцать первый век на дворе!»

И Давид занялся изучением вопроса досконально и скрупулезно – еще одно слово, помещавшееся в его голову в исключительных случаях. Этот был именно такой. Через две недели он вышел на «людей» и «организации» и получил, что хотел. Очередные переговоры стали испытанием возможностей новой техники и нового Давида.

Со стороны для непосвященного наблюдателя все выглядело вполне безобидно: в своем кабинете без окон сотрудник Степанов сидит перед монитором, внимательно следя за ходом переговоров и не вызывая никаких подозрений – работа как работа. Давид же, снабженный маленьким, незаметным наушником, с опозданием в доли секунд повторяет вслух то, что слышит в наушник. При этом он производит весьма положительное впечатление человека, думающего перед тем, как сказать…

Результатами испытаний Давид остался не просто доволен, он был в восторге от собственной гениальности и от четкой работы Виктóра. Он наградил помощника запонками или браслетом, уже не помнил, – первой блестящей безделушкой, от которой его глаза вспыхнули счастьем, как у влюбленной малолетней девицы.

Всплывающие дамские образы в поведении Виктóра – от африканской старухи до плаксивой содержанки – были хорошо знакомы и понятны Давиду: этот набор в различных сочетаниях часто встречался в женщинах. «Голубая» же часть его души оставалась загадкой. Он видел, что является фетишем для «гейоныша», что, заставляя его быть своим рабом, причиняя ему страдания, он только больше распаляет его страсть, вызывая острые приступы наслаждения. Природу этих явлений он не понимал. И это было минусом. Чтобы управлять, надо понимать…

Случайно увиденное высказыванье австрийского психолога Жерара Аардверга, посвятившего себя терапии гомосексуальности, натолкнуло Давида на размышления. Психолог утверждал, что «гомосексуал бессознательно ищет партнера не для того, чтобы найти и насладиться, а для того, чтобы, не найдя, причинить себе боль и пострадать, подпитывая тем самым ненасытную потребность в самодраматизации…»

Не об этом ли эмоциональный речитатив под музыку Б. Моисеева: «Боль – это всё, что я могу тебе дать, боль и радость от этой боли»?

«Откуда берется это желание “не найти, чтобы сделать себе больно”? – задавал себе вопрос Давид. – Вот всё у них через…» Тем не менее эти вопросы не давали ему покоя. Он стал больше общаться с Виктóром, расспрашивать его, подталкивать к откровенности. Помощник охотно делился откровениями. Казалось, ему даже нравится устраивать перед Давидом душевный стриптиз…