Александр Смоленский - Укрепрайон «Рублевка»

Машков был родом из украинской глубинки, из крестьянской семьи. Видимо, это обстоятельство сыграло определенную роль в том, что в период учебы на юрфаке питерского университета «выходцы из простого народа» сблизились.

Всякий раз, когда они встречались, особенно когда президент стал по-иному присматриваться к соратникам, он снова и снова убеждался, что Машков – личность. Толковая, принципиальная, волевая. Предельно честный в отношениях с ним. А это качество президент особенно ценил в товарищах.

– Ты не можешь так поступать с собственным здоровьем. Не нравится мне твой вид, – с искренней озабоченностью произнес президент. – Спортом не занимаешься…

– Да все некогда, округ-то огромный, еще горячие точки, – попытался увильнуть от щекотливой темы Машков. Он уже догадывался, куда может этим разговором повернуть президент.

– Послушай, а не надоело тебе мотаться по долинам и по взгорьям? Может, пора в столицу перебираться? Хотя… – Президент на мгновение задумался. Он хорошо знал, что давний друг искренне разделяет его взгляды относительно будущего страны, убежденность, что в России жизненно необходимо обеспечивать преемственность власти, продолжать «поиск главной идеи российского общества», которая сплотила бы многонациональную страну. – Хотя нет, пока ты мне нужен здесь. А лечиться всетаки надо, – неожиданно сменил тему президент. Последнее время он постоянно боялся, чтобы раньше времени «не выплеснуть ребенка».

Их разговор прервал звонок телефона ВЧ. Звонил спикер Госдумы Железнов.

– Здравствуйте, Тимофей Павлович. Спасибо, хорошо. Что за срочность такая? – Судя по тону, президент напрягся. – Нет, я не в курсе дела. Ни о каком таком законопроекте понятия не имею. Кто на вас давит? Правительство? Ладно, разберемся. Я через пару дней возвращаюсь в Москву. Всего доброго. – Президент положил трубку на рычаг.

– Что там такое случилось? – осторожно полюбопытствовал Машков.

– Да бузят мои выдвиженцы, – неопределенно махнув рукой, пояснил президент. – Ты, конечно, слышал, что случилось на Рублевке?

Машков все знал, причем не только из сплетен кремлевских шептунов, приходивших его навещать в Европейский медицинский центр, но, как говорится, из первых рук – от самого доктора, о котором только что упоминал президент.

Машков вспомнил, как однажды Табачников в лоб спросил его, отчего же так трудно страна движется к своему светлому будущему?

– Эх, будь у меня хотя бы двадцать единомышленников, я бы сумел добиться многого, – уверенно сказал лежащий на больничной койке высокопоставленный чиновник.

Глядя в его горящие страстью и желанием действия глаза, доктор на какое-то мгновение предположил, что у больного вновь поднялась температура. Но лоб его оказался абсолютно холоден.

– Где же вы возьмете эти двадцать человек? – грустно улыбаясь, спросил Табачников.

– Вы как наш президент, – по-детски наивно и одновременно беззащитно произнес больной. – Когда я ему однажды брякнул то же, что и вам, он спросил меня о том же самом.

– А что вы?

– А что я?

Врач и его пациент дружно рассмеялись.

Вспомнив подробности того, что он знал про карантин на Рублевке, Машков не захотел глубже касаться этой, с какой стороны на нее ни смотри, неадекватной темы.

– …Там почти вся наша бизнес-элита оказалась в карантине, – как будто издалека дошел до него несколько удивленный голос президента. – Так мало этого. Представляешь? Теперь Шатунов не без помощи силовиков проталкивает в Думу проект закона о временной передаче в государственное управление активов рублевских собственников. Догадываешься, чем это пахнет? – Президент встал с кресла и нервно зашагал по комнате.

«Вот так всегда на нашей горячо любимой одной шестой части суши, – про себя усмехнувшись, подумал Машков. – Вместо того чтобы задуматься о причинах, немедленно начинаем бороться с последствиями. Неужели президент не догадывается, что на их любимой Рублевке случилось нечто?! Изолировать часть населения собственной страны только потому, что она комуто и в чем-то мешает? До такого не додумывался еще никто. Даже Германия… Или же его друг просто-напросто темнит? А сам, как Горбачев пятнадцать лет назад спрятался в Форосе, отсиживается на Бочаровом Ручье, пока по его команде в Москве заваривается какая-то каша».

– Ты что словно воды в рот набрал?

– Ничего я не набрал. Просто чего молоть языком, когда не понимаешь сути происходящего. С одной стороны, возможно, в таком законе есть государственная необходимость. Ведь олигархи сегодня не булочными заведуют, а стратегически важными для страны предприятиями, банками. Без глаза собственника менеджеры там так науправляют, что потом даже винтиков не соберешь. Зарплату людям платить станет нечем. А там десятки тысяч рабочих, служащих…

«Ишь как соломку заботливо подкладывает, – лишний раз удивился президент изворотливости ума приятеля. – Ему бы в адвокаты, ни одно дело не проиграл бы. Но говорит здраво».

– …но с другой стороны, особенно относительно конкретного случая, я бы не стал дожидаться принятия закона, а нашел иные средства для борьбы с неизвестно откуда взявшейся заразой. И как можно скорее снял карантин. Или тебе известно, откуда зараза?

– Ты на что намекаешь? И еще рожицы корчишь, – беззлобно спросил президент.

Машков так и не понял, с его подачи заварилась каша или нет.

– В чем-то ты, наверное, прав, – произнес президент и глубоко задумался. Ему вновь предстояло принимать решение.

Заходясь от кашля, Машков поспешил удалиться из комнаты, оставив главу государства наедине со своими сомнениями.

Внеочередное пленарное заседание Госдумы проходило шумно и оживленно. Вице-премьер Сергей Шатунов, закончив выступление, сошел с трибуны и направился в ложу постоянного представителя президента.

Инициированный правительством коротенький, всего в несколько абзацев, законопроект «О временной передаче в государственное управление финансовых и производственных активов частных собственников, пострадавших в зоне экологической катастрофы», судя по реакции зала, был восторженно встречен депутатами.

– Итак, будут ли вопросы или замечания по тексту законопроекта? – спросил в микрофон спикер Думы Железнов.

– Ставьте на голосование! Правильное решение! – послышались дружные выкрики из зала.

Неожиданно для всех из «гостевой ложи», где восседал почти полный состав правительства, раздался голос министра экономики Дрейфа:

– Господа! Проголосовав за этот законопроект, вы встанете на путь рейдеров, то есть незаконного захвата чужой собственности. Тем самым мы откатим экономику страны на десятилетия назад. Это есть не что иное, как начало процесса реприватизации и нового передела собственности. – Голос министра заметно дрожал.