Александр Смоленский - Укрепрайон «Рублевка»

– Какого черта? Сколько раз повторять, что не хотим мы блинчиков!

– Да это я, Петр Никодимыч. К вам можно войти? – послышался за дверью баритон Демидова.

– Конечно, конечно, Даниил Никитич. – Генерал сразу сменил тон. Подойдя к двери, он дважды повернул массивный ключ и распахнул перед заместителем старосты Успенской земской управы врата обиталища совета старейшин.

– Петр Никодимыч, может, подведем итоги рабочего дня? – как можно мягче предложил Даниил. – Посмотрим вместе, что мудрецы предлагают земской управе.

– С превеликим удовольствием, – оживился генерал и взял со стола исписанные мелким почерком листы бумаги. – Мы набросали несколько декретов, которые, думаю, необходимо принять в первую очередь. В целях экономии вашего дорогого времени, господин Демидов, я позволю себе огласить их перечень.

– Не надо утруждать себя, генерал, – ответил Демидов. – Передайте мне бумагу, пожалуйста, я сам прочту.

– Нет уж увольте, я сам, – обиженно надул губы Ордынский и незамедлительно начал читать:

1. Об организации субботника по очистке территории Успенского земства. 2. О национализации государственных объектов, находящихся в ведении организаций, не зарегистрированных в районе земства. 3. О мобилизации трудовых и материально-технических ресурсов в целях проведения весеннего сева зерновых и прочих культур. 4. Об оказании содействия гражданам Успенского земства в восстановлении приусадебных хозяйств в целях продовольственного самообеспечения. 5. О восстановлении на территории Успенского земства раннее действующих промышленных и сельскохозяйственных предприятий, а также о возвращении в сельхозоборот земель, ранее незаконно реализованных под дачи и другие объекты.

6. О создании на территории Успенского земства отрядов самообороны и охраны общественного порядка.

7. О запрете на территории Успенского земства производства и употребления самопальных алкогольных напитков, а также нецензурных выражений.

8. О мерах по борьбе с тунеядством.

9. О мерах по борьбе с проституцией и сексуальными извращениями.

10. Об организации курсов переквалификации и повышения квалификации трудоспособного населения Успенского земства.

11. О мерах по охране здоровья граждан Успенского земства.

12. О мерах по защите домашних животных, флоры и фауны Успенского земства.

13. О мерах по организации культурного досуга граждан, созданию кружков художественной самодеятельности и физкультурно-спортивных секций.

14. О созыве учредительного съезда новой политической партии – Союза освободителей страны (СОС).

15. О принятии конституции Успенского земства.

Ордынский пристально следил за реакцией Демидова, который с нескрываемым удивлением слушал и одобрительно качал головой. Черт возьми! То, что предлагают эти старики, действительно самое что ни на есть актуальное.

– Дорогой Петр Никодимыч, неужели вы умудрились подготовить за столь короткий срок и проекты всех этих декретов?!

– Не все, увы. У нас с конституцией проблемы. Не так подкованы оказались. Да и тексты декретов нуждаются, конечно, в редактировании… Я хочу подключить к этому делу Катеньку, – явно довольный собой, ответил Ордынский.

– Лично я обязан высказать свое особое мнение. Я, так и знайте, категорически не согласен с седьмым и частично с восьмым и девятым декретом, – неожиданно резко заявил Акимыч.

– Поясните вашу мысль, товарищ, – насупился генерал. – И почему вы раньше не протестовали?

– С вами опротестуешь. Народу слово молвить не даете. А по существу?.. – Почесав за ухом, Акимыч изложил свое видение вопросов.

– Первое. Вместо того чтобы запрещать самогоноварение, лучше самим легально открыть спиртово-водочный заводик и производить качественную самогонку из зерна и картофеля. Спирт из картошки можно на первых порах использовать в автомобилях заместо бензина. Второе. Искоренять тунеядство, считаю, неактуальным. У нас, было время, считай, полстраны тунеядствовало. Ничего. Кормить задаром перестали, сразу положение выправилось. То же самое касаемо проституции, или, проще говоря, бля…ва. Его тоже никакими декретами не запретишь. А вот сексуальные извращения – это другое дело. Их каленым железом… Только никто не знает, где эти извращения начинаются и где кончаются…

– Начинаются они, дорогой Акимыч, с порнофильмов, которые наши дети смотрят по этим самым плеерам с утра и до ночи, – высказался по существу дед Иосиф. – А потом удивляемся, откуда берутся у нас… как его… сексуальные меньшинства…

– Ладно, кацо, дай договорить. – Акимыч явно был недоволен, что прервали его спич. – Что же касается запрета на нецензурные выражения, так это вообще бред сивой кобылы. Мат на Руси испокон веков служил кратчайшим путем к взаимопониманию между людями… Двигателем прогресса, можно сказать. Возьмем, к примеру, частушки…

– Довольно тебе, Акимыч, знаем мы твою точку зрения! – прервал речь доморощенного цицерона генерал. – Для тебя всегда умение выживать было важнее, чем умение жить по-человечески… Так уж тебя приучили.

– Чего ты такое сказал, Никодимыч? Сам-то понимаешь? У тебя маразматический экстаз начался, что ли? Целый день нас тут голодом моришь, хотя бы бутылочку водки выставил. Тут мы себе мозги е…, то есть давим, а кто нам за это заплатит?

Слушая словесную перепалку аксакалов, Демидов испытывал необыкновенное удовольствие, но вовремя понял, что надо решительно вмешаться, пока дискуссия не переросла в серьезную ссору.

– Дорогие мои старейшины, – громко и торжественно произнес он. – Позвольте от имени руководства земской управы выразить вам сердечную благодарность за конструктивные и дельные предложения по налаживанию и обустройству жизни Успенского поселения. Ваши проекты я заберу с собой и обещаю, что завтра же мы их детально обсудим на заседании земской управы… На мой личный взгляд, они, безусловно, открывают перед всеми нами огромные возможности.

– Теперь после напряженного трудового дня расслабиться не помешает, – мирно предложил Ордынский. И тут же, словно вспомнив о чем-то очень важном, он неожиданно ударил себя ладонью по лбу. – Сынок! Тут такое дело… Я ведь историей Рублевки давно занимаюсь. То, что мы сегодня называем Рублево-Успенским шоссе, с семнадцатого века называлось «царской дорогой».

С этими словами Ордынский выдвинул ящик письменного стола и извлек оттуда потрепанную, изгрызенную по краям, скорее всего крысами, карту. В ее правом углу красовался расплывчатый лиловый гриф «Совершенно секретно», под ним красным карандашом чьей-то рукой было выведено «Утверждаю» и размашистая подпись. Далее следовала дата – 19.07.1951. Сверху на карте черным типографским шрифтом было напечатано – РУУКР.