Ольга Столповская - Куба либре

И Алехандро обнял меня, застывшую, вцепившуюся в нож и вилку, картинно улыбнулся и сделал на камеру жест «Все ок!».

После нескольких бокалов он размяк, и на него накатило чувство патриотизма.

– Я люблю Кубу. Это моя родина. Какой бы она ни была, она как мать, никогда не может быть плохой. Я знаю, что моя мать не топ-модель, не Клаудиа Шиффер, – он рассмеялся, – но я все равно люблю свою мать. Я хочу, чтобы мои дети жили на Кубе. У нас лучшая в мире медицина, лучшее в мире бесплатное образование, лучший кофе…

Я краем глаза наблюдала, как мужик в красной тенниске подошел к пальме. Нормальный с виду такой мужик. Латино. Он поплевал на руки и пошел вверх по пальме на четвереньках. Очень ловко. Как обезьяна. Не полез, как заставляли лезть по канату на уроке физкультуры, а именно пошел, на прямых ногах, держась вытянутыми руками за ствол пальмы.

Так он дошел до верха и стал одной рукой отрывать кокосы и бросать вниз. Оборвал их все, так же легко на прямых ногах спустился вниз и тут задумался: как собрать кокосы? Сумки-то нет, а в руки помещается не больше трех, остальные начинают падать. Наконец он сообразил сложить кокосы в подол тенниски, отбросил в сторону пару зеленых и скрылся восвояси.

Только мужик с кокосами исчез, как из-за угла в обнимку вышли двое пьяных негров в смешных костюмах «Адидас». Покачиваясь из стороны в сторону, словно моряки на корабле во время шторма, они подошли к стене ресторана и начали мочиться буквально в нескольких метрах от посетителей.

Алехандро сидел к ним спиной и продолжал распинаться о том, какое хорошее образование получает каждый кубинец, когда один из черных решил присесть у стеночки.

Меня распирал истерический хохот, но я сдерживалась, опуская глаза.

– Что такое, ми рейна? Ты сомневаешься, что у нас на Кубе превосходное образование? – напрягся Алехандро.

В этот момент из ресторана выбежал официант и заорал на негров. Они побежали, на ходу натягивая штаны, а официант в ярости схватил огромный булыжник и со всей дури швырнул в пьяниц.

«Всё, щас размозжит башку или переломит позвоночник», – подумала я, следя за траекторией булыжника.

Но в последний момент негр обернулся и сумел увернуться, а другому камень попал по ноге. Несчастный упал, но тут же вскочил и, прихрамывая, убежал.

– Что они делали? Ответь мне, что они делали?

– Мочились на стену.

– Они показывали тебе члены!!? Скажи мне правду!

– Нет! С чего ты взял!? Просто мочились, и всё.

– Они выказали нам неуважение?! Ты знаешь, что написано на этой стене?

– Да здравствует Фидель? – давясь от смеха, предположила я.

– Здесь написано: у ресторана мочиться запрещено!

Я в шутку облизнула пальцы, так, как это делают девочки-подростки в фильмах, чтобы привлечь к себе внимание.

– Ми рейна! Что ты делаешь? Никогда не облизывай пальцы! Это неприлично! Мы в ресторане!

За ужином Алехандро положил на свою тарелку целую гору мяса.

– Ты уверен? Если ты все это съешь, у тебя будет вот такой живот. – Я обвела рукой вокруг его выросшего от хорошего питания животика.

– Это не для меня.

На глазах у изумленной публики Педро завернул мясо в салфетки, которые моментально пропитались бурым соусом, но он не сдался, пока не создал из салфеток подобие кочана капусты.

После он поднялся в номер, взял бутылку мартини из подаренного мной пакета товаров «дьюти-фри» и обернулся в дверях:

– Я должен пообщаться с людьми Кахакинта из Гавана-Вьехо.

– Они здесь?

– Они приехали навестить меня. Надо их угостить, – он показал на кочан из салфеток, – это важные люди.

Я осталась в номере, но через некоторое время любопытство пересилило, и я пошла на пляж – посмотреть на важных людей.

Алехандро сидел на лежаке, окруженный группой мужчин. Мужчины курили сигары и что-то недовольно выкрикивали, бурно жестикулируя, женщины сидели поодаль и с жадностью доедали мясо из ресторана.

Я узнала человека, который предлагал купить кофе на Малеконе, и он сразу же набросился на меня:

– У нас лучший в мире кофе! И он в последнее время подорожал. Из-за урагана. Надо добавить денег.

Алехандро, краем уха следивший за нашим диалогом, что-то проорал ему по-испански, и он отошел от меня.

По берегу гуляли двое парней в обнимку с девушками. Они подошли к Алехандро, и, переговорив с ними, он им кивнул.

– Вот реальная Куба, моя дорогая. Я хочу, чтобы ты знала, как обстоят дела. Это семейные пары. – Он показал на девушек, которые стояли в обнимку с парнями. Вокруг одной из пар резвился ребенок. – Они просят меня найти работу для них в отеле. Подожди меня здесь, я сейчас вернусь.

Алехандро ушел.

Парни со своими женами уселись на корточки в ожидании. Мужчины из Гавана-Вьехо хмуро молчали.

Океан штормило. Купаться не хотелось. Некоторые волны докатывались до лежака, на котором я сидела. Мне было непривычно осознавать, что эти девушки через полчаса окажутся в чьих-то номерах, и я старалась не смотреть в их сторону.

Алехандро вернулся довольно быстро, что-то сказал парням и повел девушек в отель. Их мужья остались ждать на песке.

Когда он вернулся, суровые мужики снова начали орать на него. Но он отвернулся от них и обратился ко мне.

– Я нашел девушкам работу. За час им предложили семьдесят куков. Это хорошие деньги. Их мужья даже предложили мне половину, но я не возьму. Я хочу чтобы люди Кахакинта поняли, я начал новую жизнь.

Прошло больше часа, но девушки не возвращались.

Солнце палило нещадно, и ребенок, устав бегать, лег на песок.

– Он, наверное, голодный и хочет пить. Может быть, купить ему пиццу? – предложила я.

Мы пошли в пиццерию, где пришлось раскошелиться, так как были голодными и хотели пить все люди Кахакинта и мужья работающих в отеле девушек.

Вскоре к уплетающим пиццу мужьям присоединились жены.

– Ты такая добрая! Такая добрая, моя ми рейна! – повторял Алехандро.

Но никто, кроме него, не поблагодарил меня. Тоже мне, важные люди!

Я ушла в отель.

Вернулся Алехандро очень возбужденный.

– Мне надо быть осторожным. Они завидуют мне. Я говорил, что ты уехала. Теперь они увидели, что это не так.

Он облился водой из душа и потребовал срочно провести эротическую фотосессию.

– Милый, ты и впрямь выглядишь как фотомодель, – промурлыкала я, разглядывая Алехандро в глазок фотоаппарата. – О чем вы говорили?

– О проблемах людей Кахакинта Гаван, – ответил он.

– И какие проблемы людей Кахакинта?

Мне показалось, что Педро, или принял, или нюхнул, поскольку он долго не мог вникнуть, о чем я спрашиваю. Или не хотел отвечать.

Но в конце концов ответил:

– Главная проблема для людей Кахакинта, что моя жизнь меняется. Прошлое – это прошлое. Сейчас все иначе.

Читать дальше