Олег Рой - Тот, кто стоит за плечом

Кисель, стоявший рядом, смотрел на это с откровенной завистью.

– Это типа кто? – спросил Сашка, когда они отошли.

– Анатолий Палыч. Он тут самый главный, – вполголоса проговорил Кисель.

– А наш охранник?

– Марат, что ли? – Приятель все смотрел вслед ушедшим. – Так он меня сюда и позвал. Хороший мужик, свой.

Сашка пожал плечами. Марат ему не слишком нравился, но все равно приятно, что именно его они выделили… И, если подумать, он к Робеспьеру не слишком справедлив – что тот ему сделал? Ничего плохого…

– Пошли, – согласился Санек, запанибратски толкнув Киселя в бок.

Зал оказался даже не залом, а просто большой, давно не ремонтированной комнатой, заставленной рядами скрепленных вместе откидных сидений из тех, что когда-то стояли в клубах и дешевых кинотеатрах. Народу собралось на удивление много, все до одного – молодые парни, девчонок не было. Мелькнуло несколько знакомых лиц – и по качалке, и по тусе. Но большинства присутствующих Санька не знал.

Мест на всех не хватило. Санек с Киселем с трудом нашли свободное сиденье, одно на двоих. Устроившись на своей половине стула, Санек все же поинтересовался:

– Че тут будет-то? Типа лекция, что ли?

– Собрание, – ответило сразу несколько голосов.

Яснее не стало, это слово он уже слышал от Киселя.

Но тут на небольшое возвышение, служившее сценой, поднялся давешний дядька. Он махнул рукой, и шум в зале понемногу стих.

– Я приветствую вас, – неожиданно громко и зычно произнес он. – Приветствую молодых патриотов, будущее великой русской нации!

Зал отвечал ему криком и овациями. Дядька подождал, пока ребята не угомонились, и продолжил:

– То, что вы собрались здесь сегодня, говорит о том, что вам небезразлична судьба вашей Родины! Вам небезразлична судьба России! Вы патриоты своей страны! И вы готовы пойти вместе с нами! Пойти на борьбу против тех, кто отравляет сегодня нашу жизнь! Кто перекрыл воздух великой русской нации, нации героев-победителей! Кто не дает им свободно дышать в собственной стране!

Подобная речь, то и дело прерываемая одобрительным ревом зала и аплодисментами, продолжалась несколько минут. Саня слушал, пожалуй, с интересом. Многое из того, что говорил дядька, было ему и понятно, и близко. Например, о том, что всю страну, и особенно Москву, заполонили приезжие с Кавказа и из Средней Азии. Это было действительно так.

Но еще больше Санька проняли слова об олигархах. Действительно, как же это несправедливо, что одним все, а другим – ничего! У одних шикарные квартиры, тачки и загородные дома с бассейнами за миллион двести зеленых. А другие все лето должны спину гнуть на стройке, чтобы заработать себе на комп… Так что все верно говорит этот, как его, Анатолий Палыч.

К концу речи Саня понял, что заразился общим настроением и ему тоже хочется кричать, хлопать, топать ногами и подпрыгивать на месте. Что он и делал.

На фиг черножопых! Им человека растоптать на раз плюнуть! Вон как Рубен с матерью обошелся – лет десять на него горбатилась, а тут раз – и уволил! Гнать их всех на фиг поганой метлой!

Когда монолог главного закончился, а зал немного утихомирился, на сцену поднялся парень и объявил:

– Тихо! Прошу внимания! Вот тут у меня список старших в группах новичков. Кого назову – выходят сюда и становятся перед сценой лицом к залу, чтобы все их могли видеть.

Он назвал человек пять, и в их числе Санек, к собственному удивлению, услышал свои имя и фамилию.

– Сазонов Александр!

Делать нечего – поднялся с места, вышел к сцене, встал в ряд с другими парнями. Почти всех их он видел в качалке.

– Посмотрите внимательно на этих ребят, – говорил парень. – Это будут старшие новых групп. Теперь мы сделаем так. После собрания те из вас, кто тут первый раз, но кто хочет установить или укрепить контакты с нашим Новым патриотическим союзом, подходите к ним. Оставляйте свои координаты, номера мобильных, емейлы. Все понятно?

– Все! – орали в зале. – Ура! Россия для русских!

Кто-то сунул Саньке бумагу и карандаш. К нему действительно подошли несколько ребят, в основном свои, с тусы. Диктовали телефоны и задавали какие-то вопросы, а он не имел ни малейшего понятия, что на них отвечать.

– Это я узнаю, и мы с вами свяжемся, – нашелся наконец Саня. И внезапно ощутил себя частью этого таинственного «мы».

Когда запись закончилась, он хотел отдать список Анатолию Павловичу, но тот не взял.

– Оставь у себя. А мне достаточно номера твоего мобильного. Когда будет нужно, я тебя наберу, а ты обзвонишь всех остальных в своей группе.

Сашка важно кивнул. Он пока не очень понимал, что именно будет нужно. Но то, что происходило вокруг, ему нравилось.

Назад ехали вместе с Киселем и всей остальной гоп-компанией, человек десять. Обсуждали речь Палыча, произведшую на всех очень сильное впечатление, такое, что эмоции никак не утихали. Единогласно пришли к выводу, что Палыч прав как никто. Кавказцы и выходцы из Средней Азии заполонили весь город, скоро в Москве ни одного русского лица не останется, а там, глядишь, и вся нация вымрет. Так что верно Палыч говорит – заразу надо истреблять, пока она не отравила весь этот, как его, организм. Ура, пацаны, Россия для русских!

Уже неделю Ольга пыталась найти новую работу. В некоторых магазинах ей отказали сразу, в других обещали подумать – и замолчали. Повезло только единожды – и то, как оказалось, временно. Сначала ее кандидатуру вроде утвердили, даже документы принести попросили, но вдруг, когда она уже собиралась выйти на новую работу, объявили, что место занято. Ей сообщили об этом по телефону как раз накануне первого рабочего дня.

– Как это? – только и смогла выговорить Ольга.

– Я же говорю вам, женщина: место занято! – раздраженным фальцетом отозвалась трубка. – Желаем вам дальнейших успехов и до свидания.

Пожелание «дальнейших успехов» показалось Ольге плевком, и она уже больше ничего не спросила.

Она взялась перешивать старое платье – только для того, чтобы занять чем-то руки, а сама думала и думала… Неприятности валились на нее снежным комом, а все эти бесчисленные отказы казались все подозрительнее и подозрительнее.

Не зря Рубен прямо сказал, что на него надавили. Что, если кто-то специально озаботился тем, чтобы она осталась без работы? Мысль, конечно, бредовая, но, с другой стороны, не зря же говорят, что, «если у вас паранойя, это еще не значит, что за вами никто не следит». Неужели кто-то и вправду приложил старание, вмешиваясь в ее судьбу?..

«Оказывается, я становлюсь популярна и обзавожусь могущественными врагами», – думала Ольга, слушая мерное стрекотание оверлока, а на сердце было неспокойно.