Ксенья Лаврентьева - Все знают, но молчат

Уроки кончились. Кэт не появляется на последнем. Я пишу ей, звоню, все бесполезно. Выхожу на улицу, машины Кэт нет. Зато меня уже ждет Гейб.

– Ну что если вы не куда не едите, значит, как договаривались, едем к моим родителям.

– Да Гейб конечно , только давай сначала заедем к Кэт домой, а потом надо и ко мне заехать.

– Хорошо, только я говорил родителям, что мы будем к шести.

– Ты что им уже позвонил?

– Ну да, они же должны подготовиться.

– А конечно королевские особы едут. Ладно, за два часа мы успеем.

Мы доезжаем до дома Кэт. Он находится через две улицы от моего. Дом огромный, но даже с наружи не уютный, белый, около дома нет ничего, даже цветов только газон ровно-ровно подстриженный. Украшением этого дома является лишь Порше, заранее подаренный Кэт её отцом, на окончание школы. Дверь мне открыла ее мама. На весь дом играет песня Ланы Дель Рей, это не добрый признак. Да и по маме Кэт понятно, что что-то не так. У неё совершенно потерянный взгляд, она открыла мне и сразу ушла, я даже не успела спросить дома ли Кэт. Хотя и так понятно, что дома, я поднимаюсь на верх и стучу, сначала не каких признаков что она там, я снова стучу и говорю что это я. Слышу шаги. Кэт открывает мне. Она вся заплаканная, да и не перестает плакать при мене, вся растрепанная, Кэт падает на кровать вниз лицом и рыдает еще сильнее. Я захожу и закрываю дверь. Её комната, наверное, единственное уютное место в их доме, конечно, если не обращать внимания на повсюду развешанные плакаты певиц, актеров и кучу барахла на все возможных полках.

– Кэт, что происходит? Что с тобой?

– Ничего – она отвечает и снова принимается рыдать.

– Да что с тобой ты можешь рассказать мне все что угодно я же твоя подруга. Ты понимаешь, я волнуюсь за тебя – Кэт перестает рыдать и садится на кровать – Давай расскажи мне – говорю я ей.

– Что! Что тебе рассказать? Моя семья, она развалилась. Папа уходит от нас.

– Оу я, я очень сожалею. Ну как же так? Даже не верится.

– В понедельник, папа объявил это за ужином. Он просто сказал это. Сказал что у него другая семья. И знаешь, он это сказал как будто очередную свою шутку. Да я сначала и не поверила – это конечно тяжело, но мне не верится, что Кэт вот так из-за этого переживает. Ведь она не такая. Она хладнокровная.

– Да это тяжело я даже не представляю как. Но послушай, все будет хорошо. Твой папа наверняка вас не бросит. Будет помогать – успокаиваю я Кэт.

– Да если бы в этом было дело. Он поставил условия, либо я еду жить с ним, либо остаюсь с мамой, и тогда он не оплачивает мне колледж. Я не понимаю, как он мог. Ему нужно все это лишь для репутации.

– Неужели он так сказал. Я не верю. Я вообще не верю в это все. Твои родители они же такие милые всегда хорошо друг с другом общались. Мне казалось, что они идеальная пара, не то, что мои.

– Ты знаешь, наверное, это еще хуже, когда все так мило, все на показ. А мама, она же знала и молчала. Думала, что он вернется обратно. Не понимаю, как можно так себя унижать, а про папу я вообще молчу – злобно говорит Кэт.

– Да. Как там мама? Я видела, она плохо выглядит. И что ты решила?

– О да мама переживает, сильно, все время плачет, но знаешь вряд ли это из-за меня, она же без папы не может, ей же придется пойти на работу. И как же такая леди будет жить одна. Ты не подумай я не злая, просто им наплевать на меня. Знаешь, наша семья похоже на акробатов в цирки, которые выполняют трюк. Все равно, какие отношения главное, что бы все правильно взаимодействовали, что бы все красиво было, но папочки надоело, и он обрушил всю нашу акробатическую пирамиду. Но это не все, он не просто ушел, он решил мной жонглировать. Но ты знаешь, не все акробаты умеют жонглировать. И это печально, ведь теперь мне придется переехать к папе.

– О нет, и куда ты переезжаешь. В Хартфорд?

– Не в Хартфорд, но на другой конец нашего Хартфорда. Я не представляю, как это будет. Здесь же все мои друзья. В школу придётся так далеко ездить. Да и вообще жит в другом доме с этой тварью, она же еще и беременна от папочки. И ты не поверишь ведь это все ради его репутации. Ради неё он готов развестись. Все рухнуло.

– А я вот думаю, ведь твой папа редко касался твоего воспитания. И что-то мне подсказывает, что в скором времени ты переедешь обратно – я говорю это, и у Кэт загораются глаза – все будет хорошо, не переживай.

– А ты права, мы ещё посмотрим кто кого.

– Ой, слушай мне пора, меня там ждет мой парень-таксист. Сегодня я ужинаю у его родителей. Так что пожелай мне удачи.

– Да конечно иди. Удачи тебе.

– Пока – прощаясь, я думаю, не вселила ли я в голову Кэт дурные мысли, хотя куда дурней.

– Пока Мел.

Спустившись, я вижу маму Кэт, сидящею в том же положении я прощаюсь, но не какой реакции.

Мы едим ко мне домой. Когда подъезжаем ни папиной, ни маминой машины нет.

– Гейб, ты пока вытащи мой велик и поставь в гараж, а я быстро.

– Хорошо только давай, правда, быстро.

– Да-да конечно – он вечно что ли нудит?

– Я жду моя конфетка – меня уже от этого «конфетка» трясти скоро начнет.

Хоть машины и нет, но мама дома.

– Мама, а где твоя машина? И где папа?

– А её отобрали, видите ли, им не нравятся не много выпившие женщины за рулем. Все решили у меня отобрать. А папа поехал разбираться.

– Ясно. Все как всегда прекрасно – я даже не хочу думать об этом.

Я быстро надеваю платье, и мы едем к Гейбу. Его дом находится ближе к центру. Он маленький уютный вокруг посажено много цветов. Детские качели. Когда заходим , доносится запах чего-то вкусного. По лестнице сбегает Эрик, младший брат Гейба, он с лета обнимает его, а потом здоровается со мной, мы сразу находим общий язык, я фотографирую его с Гейбом. А потом спускаются его родители. Они выглядят очень мило. Мне сразу хочется их сфотографировать, и я делаю это.

– Мелани как приятно тебя видеть, давно же мы не встречались. Как дела? Как твои родители поживают? – спрашивает меня Мистер Тернер и пожимает мою руку.

– Здравствуйте Мистер и Миссис Тёрнер. Мне тоже очень приятно. Дело хорошо и у родителей тоже все хорошо.

– Ну что мы стоим, давайте к столу. Ужин уже готов – когда Миссис Тёрнер говорит это, она кажется очень заботливой.

Мы сидим за столом. Разговариваем о поступлении в колледж, о спорте и еще о многом другом , смеемся и все это кажется так по-семейному, Гейбу точно повезло с родными. Его родители кажутся такими счастливыми, по-настоящему счастливыми. Раньше так было и в нашей семье. Мы все садились, болтали, смеялись, но было это давно, когда мне было наверно еще лет восемь, и в то время мы были семьей, что случилось потом, я не знаю, мы выросли, папа стал много работать, а маму уволили вот и все.

Ужин закончен. Мы с Гейбом поднимаемся к нему в комнату. Она не большая. Повсюду грамоты и награды. Огромный телевизор и вся комната очень чистая.