Анастасия Девятченок - Пятеро

Эта женщина мысленно пыталась внушить мне спокойствие. Я слышал ее голос, разносящийся внутри меня. Она лишь усмехнулась. Мне странным образом захотелось ей открыться: расспросить ее обо всем и рассказать ей все. Я был как на допросе. Вот только мне было нечего скрывать. Не знаю: взгляд это был или ее голос, растущий внутри меня. Но в ее образе была какая-то магия: я потерял контроль над собою и как верный пес пошел за ней. Она повела меня во тьму, царившую грозной птицей в другом конце склада. Мне хотелось выколоть себе глаза: мне стало мерещиться немыслимое, до сих пор не помню, что конкретно я видел, но испугался знатно. Загорелся тусклый бледно-желтый свет. То был свет от торшера, стоявшего меж двух бордовых кресел.

– Присаживайся, ― мягко произнесла женщина. У нее был очень приятный и ласковый голос.

Бледный свет от торшера. Повеяло прохладой тихого майского вечера. Это натолкнуло меня на мысли о дне, когда я впервые влюбился, когда Амур тонкой стрелой пронзил мое сердце. Правда, почему-то все события того дня исчезли из моей головы, я даже не смог вспомнить ту, которую полюбил. Печально, не так ли? Поэтому я так жаждал узнать все. Мне хотелось горы свернуть за любой клочок знания. Я верил, что в любую секунду откроется со скрипом дверь, ведущая в другой мир, и кто-то обязательно меня позовет. Страх перед неизведанным, страх остаться в незнании, страх перемен. Порой подсознательно так хочется, зайти в эту дверь, открыть для себя тотмир. Пусть я ничего не найду для себя, но зато не буду потом сожалеть о несделанном. И я хотел, черт возьми, я хотел повиноваться зову своего сердца, довериться своему подсознанию, интуитивно найти истину. Вот только никакая дверь не открылась. А женщина все это время сидела и задумчиво впивалась в меня своим беспощадным взором.

– Ты помнишь, как тут оказался? ― с наслаждением помедлила она. Ей было всласть играть мной. Я был ее пленником.

Обернувшись, я мгновенно посмотрел на всех присутствующих. Тут, из конца склада, они казались гораздо меньше, но я все равно мог разглядеть лицо каждого. Единственное, что меня выбило из колеи, ― никто не заметил моего отсутствия. Все продолжили делать то, что делали до прихода женщины. Вот только парень перестал активно блуждать взором и шевелить губами, как он делал это вначале. Теперь он взволнованно смотрел на девочку и с опаской на старика. Возможно, женщина успокоила его. Не знаю. Даже потом я так и не смог приблизиться к истине, хотя был на верном пути.

– Я… Простите, кто вы? ― в смятении резко спрашиваю я, ерзая в кресле, перекладывая одну ногу на другую.

– Кто я? Mon cher, ты меня прекрасно знаешь. Более того, мы с тобой давние друзья, ― она колко усмехнулась и придвинулась ко мне, будто собиралась прошептать какой-то секрет. ― Неужели ты забыл?

– Давние друзья. Подождите… Я бы точно вас запомнил. ― На ее лице показалась легкая улыбка. У меня была такая несуразная, сбивчивая речь, из-за чего я жадно глотал ртом воздух, прерывал фразы на середине. Много думал, слишком много для того, чтоб дать простой ответ. ― Быть может… я с большим трудом, но поверю в эту вашу небылицу, потому что ваше лицо мне кажется до ужаса знакомым, а их? Их я тоже знаю? ― Мне было несвойственно тараторить, но я почему-то не мог по-другому. Каждая мысль, которая возникала у меня в уме, со скоростью света перемещалась на уста. Я не мог это остановить. Женщина будто дергала за ниточки и вытягивала из меня все одним только взглядом. Я был ее марионеткой.

Вдруг выражение лица ее исказилось. В ее зеленых глазах пробежала ночная тень презрения. Она разочаровалась в моем вопросе. Она устало с пренебрежением махнула в сторону остальных четверых.

– Эти-то? Да они и сами не знают. Но так неинтересно. ― Она достала откуда-то сигарету и закурила. Мне отчетливо запомнилось, с каким утонченным изяществом она встряхивала сигарету, затягивалась и с упоением впивалась в меня своим испепеляющим взором. ― Ты правда меня не помнишь, дорогой? Ты уверен в этом?

Я сопоставлял ее черты с расплывчатыми образами, возникавшими у меня в голове: ее голос, ее лицо, но она была для меня тайной, сокрытой завесой потустороннего

– Пожалуй, в этот раз все будет немного иначе. Пойду на крайние меры, так сказать, ― она в ожидании посмотрела на меня томным взглядом. ― Я не буду рассказывать тебе все, как в предыдущих наших беседах, нет. Вместо этого, я продолжу то, на чем мы остановились. Единственное, я скажу тебе свое имя, дабы облегчить твои страдания.

И она замолчала. Она надеялась, что я опережу ее, скажу то, что она хочет услышать, но я попросту не мог. Ком застрял в горле. Мне стало тошно, душно, голова заходила кругом, руки начали меня подводить, я не контролировал свои трясущиеся пальцы. Я ощущал, как мой лоб покрылся испариной. Еще чуть-чуть и я бы задохнулся, если бы не резкий поток свежего воздуха. Такого ледяного и приятного. В одно мгновение на моем пороге стояла смерть, в следующее ― меня наполняло жизнью.

– Но для начала. Скажи мне, как тысебя именуешь? ― Я был уверен, что она надо мной издевается, потому что это явно доставляло ей удовольствие. Она проникала ко мне в голову и, видя, что там пусто, вскрывала истину, за которой я так гнался.

Я начал оглядываться, ладони вспотели, я стал их вытирать о брюки, пытался задержать взгляд, но меня ничто не успокаивало, в конце концов я не выдержал и встал, но тут же сел, потому что… Куда бежать? Я не знал. Мне казалось, что ничего в мире не существует, будто весь мир был заключен в этом складском помещении. И с минуты на минуту оно должно было взорваться. Переведя дыхание, я с волнением начал погружаться в атмосферу, царившую во мраке. И заметил, что все с одеревенением уставились на меня. Даже девушка, неугомонная девушка с тревогой впилась в меня. Все было так неожиданно, что я не мог толком осмыслить произошедшее.

– Я не знаю. ― Мой голос был мне чужд, а посему я рефлекторно подскочил на месте, едва не выронив пустой бокал, который все это время был у меня в руке. А я его и не замечал доселе.

– Видишь ли, мое имя ты знаешь, да и имена остальных тоже. Только не хочешь вспоминать. ― Она затушила сигарету и наполнила свой бокал какой-то темно-синей жидкостью. ― Но я, как и сказала ранее, помогу тебе. Называй меня Никс. Ту очаровательную маленькую девочку ― Илария. Удивительной красоты девушку ― Партэния. Взволнованного, напуганного юношу ― Пизайос. Скупого до безумия и жаждущего богатства старика ― Уиксеус. ― Выжидающе глядя на меня, она с блаженным удовольствием опустошила бокал. ― Тебе ни о чем эти имена не говорят?

– Нет, я их первый раз слышу. ― Моментально ответил я.

На самом деле мой разум блокировал все воспоминания. А то я бы сказал ей, что был знаком со всеми этими людьми и с их именами. Однако до меня это дошло уже много позже. И тогда-то я понял все.