Катя Дериглазова - Девочка летом

«Привет! Прости за опаздывающее письмо, сам знаешь, сколько всего происходит. Я всё же решилась! Пишу тебе из Москвы. Сижу сейчас на асфальте у метро Арбатская. Вокруг много очень прикольных людей гуляет, но ролевиков я пока не видела. Впрочем, я только сегодня приехала. Про экзамены я напишу потом, когда всё прояснится. Пока, честно говоря, всё не очень радужно. Скажу только, что было очень страшно и я в ужасном раздрае. Обязательно сделаю дыхательные упражнения, которые ты присылал. Поселилась в общагу, познакомилась с двумя девчонками, с ними и живу. Одна из них неформалка, любит гранж и хардрок! Как обещала, присылаю тебе маленький рассказик, я написала его ещё дома. На самом деле это скорее сон или видение. У меня бывают такие выпадения из реальности, как будто я вижу чужие жизни или что-то такое… не знаю. Вчера смотрела из окна на крышу соседней девятиэтажки и совершенно чётко увидела, как за лифтовой шахтой стоит на одном колене и куда-то целится лучник. Или буквально утром сегодня увидела на асфальте надпись через трафарет „Убегай!ˮ – и побежала. А если бы не побежала? Я верю в знаки и думаю, что всё не зря. Может быть, духи говорят со мной. Почти уверена, что с головой у меня всё в порядке, просто я живу в другом мире. Стихи совсем не пишутся. Пыталась переводить в рифму Blind Guardian ‘Nightfall in Middle Earth’, пока ужасно пафосная ерунда получается. Это я так к экзамену по английскому готовлюсь, хаха. Спасибо тебе, кстати, отдельное за распечатку их текстов: со слуха я понимаю примерно половину.

Ладно, засим прощаюсь, буквально через пару дней напишу ещё. Пиши мне пока на домашний адрес, но на конверте я напишу новый, московский, надеюсь не сглазить!

Надеюсь, мы ещё увидимся до того, как тебе придёт повестка (но ещё больше надеюсь, что она не придёт вовсе).

Добра и радости тебе,

Джиневра.

PS. Рассказик на отдельном листе, прости за мелкий почерк, писала наскоро».

Джиневра – это мое ролевушное имя, потому что я очень люблю все легенды об Артуре и рыцарях круглого стола. Сейчас я назвалась бы как-нибудь иначе, по-эльфийски. Но теперь все привыкли, к тому же имя похоже на моё цивильное, легко запомнить. Я достала из книги сложенный вчетверо лист из блокнота, перечитала:

«Первый раз она убежала из дома на ролевую игрушку по каким-то условно западнославянским реалиям. Он сказал: „Будь моей княгиней”. Волхв, которому было едва за 20, поженил их вокруг ракитового куста. Почему-то брак получился настоящим. Для обоих всё было внове, случайные прикосновения, крепкие объятия до костного хруста, разодранные спины. Утром дружина молодого князя хихикала при встрече: ну вы, блин, даёте. Она родила ему троих сероглазых сыновей, старшему скоро 18, он отрастил усы и хочет поступить в мореходку. Младшим близнецам 5, они ещё играют с деревянными лошадками и нянчат щенят большущей собаки Берты. Муж вдруг приезжает на вороном коне под окна их пятиэтажки, и седина не видна в русых волосах. Она вылезет к нему в окно. Безумцы, безумцы.

Скоро 38».

Немного поколебавшись, запихнула вместе с письмом в конверт с навощённой маркой (если повезёт, можно будет стереть штамп и использовать ещё раз) и заклеила. Рядом нашёлся почтовый ящик. Едва я опустила письмо, тихо подошедший Алекс гавкнул мне в ухо, подхватил за талию, закружил.

– Испугалась? Пойдём тусить!

Просачиваясь сквозь толпу, лавируя между деловыми тётками с начёсами, солидными мужиками с потными лысинами, бабульками с тележками, бездомными со стаканчиками для подаяния, торговцами цветами, свежей малиной, книгами, конфетами, магнитами, журналами «Семь дней», мы спустились в переход-«трубу». Там кто-то исхитрился подключить усилок, гудели басы, серьёзные ребята играли что-то из AC/DC. Поклонники в коже обступали музыкантов тройным кольцом, степенно кивая в такт.

– Держись за руку, потеряешься! Что ты говоришь? Я не слышу!

– Почему ты не спрашиваешь меня, как экзамен прошёл?..

– А что-то не так?

– Да нет… проехали.

Арбат для меня был праздником, карнавалом, выставкой, цирком и театром одновременно. Я всего во второй раз тут без родителей, только успеваю крутить головой во все стороны.

– Девушка, хотите портрет? Молодой человек, давайте я вам вашу даму нарисую!

Мы немного замедлились у художников, занявших начало улицы. Зазывали не меня – мы не выглядим платёжеспособно. Десятки пастельных портретов голубоглазых детей и фальшиво-мечтательных девушек были выставлены на этюдниках для образца, а на шаржах знаменитостей – кудлатой Пугачёвой и головастого Цоя с огромной челюстью и малюсенькой гитарой – были приклеены оранжевые ценники, как на сникерсах в ларьке.

– Интересуетесь? Возьмите на подарок!

Потянулись лотки с ушанками, матрёшками с изображением Горбачёва и Ельцина, советскими значками, хохломскими ложками, гжельскими вазами, сувенирными балалайками, медалями, фляжками, фенечками, бусами. Гроздья бисерных браслетов меня почему-то расстроили: все зимы я проводила, склонившись с леской над россыпями мелких бусинок, составляя всем друзьям особенные орнаменты, учитывая значения каждого символа, каждого цвета: Алексу тёмно-синий с рунической надписью, Ворону – широкий чёрный браслет с Белым деревом и семью звёздами, Нюсе – красно-белый орнамент, чтобы притянул любовь и свободу. У меня 15 браслетов на руках, и каждый сплетён подругами и подарен со значением. Плести самой себе фенечку просто пошло. Собственные поделки носят только до момента обмена подарками. А тут можно просто заплатить и увешаться оберегами с головы до пят. Лишних денег на фальшивые украшения всё равно нет, так что фиг с ними. Я с удовольствием пялилась на прохожих. Тусовка в родном городе была совсем крошечной, даже семейной – все полушутя называли друг друга сыном, дочкой, братом и даже внуком, образовывая кровосмесительный клан человек на 30: романы и «семейные» связи были скоротечны. Всех парней с длинными волосами в городе я знала если не лично, то по имени.

Здесь же толпа поражала. Двое помятых панков с ирокезами, громко ругаясь между собой, тормошили ещё более мятую лысую девицу в клетчатых штанах, сидевшую на земле с безразличным видом: «Жаба, мать твою, когда ты ужралась?» Девушка подняла на меня совершенно мутные глаза, громко рыгнула и завалилась набок.

– Народ, вам помочь?

– Да чё ей будет, жабе. Разве пять рублей дай! – вяло отозвались панки, взваливая девицу на плечи и волоча куда-то в переулок.

Где-то рядом должна быть «Стена мира». Я почему-то представляла себе, что около неё должны сидеть настоящие бродячие хиппаны, играть на гитарах что-нибудь из Jefferson Airplane. И, конечно, кто-то махнёт рукой – сестрёнка, иди к нам! Я очень старалась выглядеть так, чтобы сразу давать понять миру, кто я: волосы на прямой пробор перехвачены тесёмкой на лбу, самые круглые очки, которые можно было заказать под мои толстые линзы, на шее бисерные бусы и большой деревянный пацифик, витые индийские кольца в ушах, рукава рубашки подвёрнуты, чтобы видны были фенечки, клешёные джинсы я сама вышила мелкими цветами и бабочками, а через плечо перекинута узорная торба, сшитая из узбекского покрывала на старом «Зингере» Алексовой бабушки.