Владимир Березин - Дорога на Астапово
- Название:Дорога на Астапово
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2018
- Город:Москва
- ISBN:978-5-17-109456-0
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Березин - Дорога на Астапово краткое содержание
Дорога на Астапово - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Владимир Березин
Дорога на Астапово
Андрею
Паломничество моё удалось прекрасно.
Я наберу из своей жизни годов пять, которые дам за эти десять дней.
Лев Толстой в письме к Ивану Тургеневу от 26 июня 1881 годаПредречение
9 ноября
Москва – Ясная Поляна
Из дома вышел человек
С дубинкой и мешком
И в дальний путь, и в дальний путь
Отправился пешком.
Даниил ХармсВ великой русской литературе всё очень продуманно. Более того, всякий писатель, если он, конечно, настоящий русский писатель, сначала сообщает что-нибудь, а потом уже исполняет это в своей жизни. Напишет Пушкин про дуэль – и пожалуйте бриться, вот его уже везут на Мойку с пулей в животе. Как начнет писать человек про самоубийство героя, так, натурально, скоро найдут писателя совсем неживым, а рядом записка: страна не зарыдает обо мне, но обо мне товарищи заплачут .
Толстой – великий русский писатель, и поэтому он честно сообщил, что уйдёт из дома. Причём он постоянно сообщал об этом – в разное время и разными способами.
К примеру, он заводил рассказ: слушай, читатель, историю про кавалергарда. Но все эти белые лосины, аксельбанты и ордена – только прелюдия к тому, чтобы перешагнуть порог.
И так ловко начинал, так продолжал, что ты понимал, что иного выбора, кроме как выйти из дома, нет. А через некоторое время ты ловил себя на том, что сам стоишь на пыльной дороге и давно следишь за тем, как по ней идёт человек с бородой. И идёт он с двумя старушками и солдатом, одетый так же, как и они, в неброское и пыльное. Не можешь оторваться, пока не дочитаешь этой последней сцены, где едут на шарабане барыня с каким-то путешественником-французом и всматриваются в les pèlеrins , то есть странников, которые, по свойственному русскому народу суеверию, вместо того чтобы работать, ходят из места в место.
– Demandez leur, – говорит француз, – s’ils sont bien surs de ce que leur pelerinage est agréable à Dieu [1] Спросите у них, твердо ли они уверены, что их паломничество угодно Богу. ( фр .)
.
Старушки, которым переводят вопрос, отвечают:
– Как Бог примет. Ногами-то были, сердцем будем ли?
Спрашивают солдата, и он говорит, что один, деться некуда.
Спросили и старика, но уже о другом: дескать, кто он?
– Раб Божий.
– Qu’est ce qu’il dit? Il ne répond pas [2] Что он сказал? Он не отвечает. ( фр .)
.
– Il dit qu’il est un serviteur de Dieu [3] Он сказал, что он слуга Божий. ( фр .)
.
– Cela doit être un fils de prétre. Il a de la race. Avez-vous de la petite monnaie? [4] Должно быть, это сын священника. Чувствуется порода. Есть у вас мелочь? ( фр .)
Итак, старика принимают за сына священника и замечают, что чувствуется порода. После чего всем раздают по двадцать копеек.
– Mais dites leur que ce n’est pas pour des cierges que je leur donne, mais pour qu’ils se régalent de thé; чай, чай, – pour vous, mon vieux [5] Скажите им, что я даю им не на свечи, а чтобы они полакомились чаем… вам, дедушка. ( фр .)
, – говорит француз и треплет рукой в перчатке старика по плечу.
– Спаси Христос, – отвечает тот, о свечах вовсе не думая.
Шапки на нём нет, и он лыс.
Как настоящий даос, старик чувствует равнодушие к этой ситуации. Через девять месяцев его поймают и сошлют в Сибирь как беспаспортного. Там он будет работать у хозяина в огороде и ходить за больными.
Но это всё в идеале. Это такая мечта, как надо уйти, записанная за двадцать лет до попытки.
Есть у Толстого и другая история по этому поводу – пьеса «И свет во тьме светит». Это, собственно, рассказ про то, как неловко и болезненно желание жить не по лжи. Как сопротивляются ему люди, и как мало оно приносит счастья. Главным героем в этой пьесе был сам Толстой, впрочем, под именем Николая Ивановича. Николай Иванович собирается бежать из дома вместе со своим бывшим слугой Александром Петровичем.
Этот Александр Петрович уже бормочет: «Будьте спокойны, пройдём до Кавказа без гроша. А там уж вы устраивайте». Герой отвечает ему: «До Тулы доедем, а там пойдем. Ну, всё готово». Но ничего оказывается не готово, беглеца останавливают, и он возвращается в привычный ад, где лодка убеждений бьётся о каменный берег быта.
– Renvoyez au moins cet homme. Je ne veux pas qu’il soit témoin de cette conversation [6] Вышлите, по крайней мере, этого человека. Я не хочу, чтобы он был свидетелем этого разговора. ( фр .)
, – говорит его жена, и понятливый Александр Петрович отвечает: «Компрене. Тужер муа парте» [7] Толстой Л. И свет во тьме светит // Полное собрание сочинений: в 90 т. М.: Государственное издательство «Художественная литература», 1935–1958. Т. 31. С. 240.
.
В общем, это какое-то проговаривание давнего плана, а не сцена.
Мало того, что знаменитый человек собирается убежать из дома, так ещё рассказывает об этом городу и миру предварительно. Рассказывает, замечу, с помощью типографии и театрального искусства.
Но русская дорога и есть такая вещь, что обычным правилам не подчиняется, и люди, отправившиеся по ней в путь, часто прощаются с прежним строем мыслей.
Всё началось с того, что мне позвонил Архитектор. Жизнь моя была негуста, и я был рад каждому звонку, а тут – целый Архитектор. Он был не просто Архитектор, а надзирающий за устойчивостью.
Его занимало взаимное расположение маленьких предметов и движение словесных материков. Он делал открытие за открытием и создавал особое, не географическое, а географическо-поэтическое, пространство вокруг себя.
Он был, конечно, настоящий архитектор, но, как всегда в России, оказался чем-то бо́льшим. Он придумал, как связать такие непрочные понятия, как слово, уносимое ветром, и быстро меняющуюся географическую карту. Он придал всему этому остойчивость, как кораблю, и пустился в путешествие.
А однажды Архитектор придумал, что весь строй романа «Война и мир» именно таков, каков есть, только потому, что этот роман пишет не Толстой, а его герой Пьер Безухов, поминутно расправляясь с собственными комплексами, обидами, что нанесли ему другие персонажи, плохо скрывая ревность к прошлому своей жены.
При этом он вёл путевой журнал, огромное повествование с иллюстрациями, откуда можно было выдрать страницу и, засунув в бутылку, кинуть в море.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: