Валерий Еремеев - Тремориада (сборник)

– А ты, всё ж, считай, украл этот пакет, – сказал Саныч. – Не совестно, паразит? Человек, может, на следующей остановке выскочил из автобуса, кинулся обратно, но пакета уж нет.

– Тот человек в дугу пьян был. Кто ж трезвым такой пакет забудет?

– Я как-то рюкзак в магазине оставил. Часа через пол вернулся, продавщицы вручили в сохранности.

– А что в рюкзаке-то было?

– Да так, мелочь всякая.

– Во! – поднял палец Перегар. – Мелочь. А тут – выпивка, закуска. – Ты б забыл, будь такое в твоём рюкзаке?

– Н у… – пожал Саныч плечами и пустил дымное колечко.

– То-то! В хламину был тот тип. И, судя по всяким разностям в пакете, он чьи-то заказы нёс. Может, парень военный? Или же проставляться собирался. Начальству – коньяк. А друганам – водку с бананами и колбасой. Точно! Контрактник. Молодой, сам не знает, чего хочет. Ну, вот ему и наука: думая о друзьях, думай о них на самом деле, а не о том, как бы скорее шары залить. Ты веришь в друзей? Я думаю, друзья бывают в детстве, а после они женятся.

– У меня, – Саныч затушил окурок в пепельнице, – раньше много друзей было. А после деньги закончились.

– Зато мы с тобой хорошие приятели! – Перегар поднял стопку.

– И это немало! – Саныч поднял свою, они чокнулись и опрокинули коньяк в глотки. Закусили ананасом.

– М-м-м! – разжевав, закатил глаза Перегар. – Как на родине.

– Это где это твоя родина?

– Африка – родина всего человечества. Оттуда и испанец, и якут.

– А якуты как-то связанны с «якудзой»? – оживился Саныч.

– Ага, Африкой.

– Тогда за мать всех…

– Не матерись, – перебил Перегар.

– За мать всех городов русских Мбабане.

– Ого! Где это, в Африке? Звучит, как песня. Туповатая, но блаженная, словно ананас распробовал… – Перегар, закинув дольку ананаса в рот, закатил глаза. – М-м-м, Мбабане.

– Не знал о таком городе! – поразился Саныч. – Там же асбест разрабатывают! Быть может, именно из этого асбеста и пошиты твои трусы.

– Да ну?!

– Гореть мне в Аду! – перекрестился Саныч.

– Не ваду, а воду. Твоя визжать, как малодушный камикадзе: Гореть! Мне ваду!!! Ваду!!!

Сотрапезнички рассмеялись перед табуретками с выпивкой и закусками.

– Чего светлый князь желает употребить? – спросил Перегар.

– На один палец коньяку, на второй – водки. И остальное – пиво.

– Хитрый чпок! – прищурился Перегар.

– Да, пожалуй. Назовём этот чпок Хитрым. И пусть в британских пабах будут считать, что это такой пират был. – Саныч поднялся с дивана и сходил на кухню за гранёными стаканами.

– Да, и какой-нибудь забулдыга писатель напишет роман о флибустьере Хитром Чпоке.

– «Флибустьер» звучит слишком благородно для проныры Чпока, – сказал Саныч. – То был прожжённый пират. Мерзавец Хитрый Чпок. Он никогда не упускал выгоды. С лёгкостью предавал. Мог запросто убить честного господина за пару монет. Когда Чпоку исполнилось тринадцать, он отрезал нос хозяину таверны, у которого мыл полы, за то, что тот продолжал называть его как сопляка – Чпоки. Мальчишка выгреб всю наличность старого мошенника. Затем, познакомившись в портовом кабаке с парочкой головорезов, подался матросом на пиратскую шхуну.

– Тебе б самому книги писать, – сказал Перегар, смешивая в стаканах Хитрый Чпок.

– Только не о Чпоке. О пиратах англичанин писать должен. Да и вообще, какие пираты? Я, разве что, о пьянице с буксира напишу. Согласись, надо быть очень незаурядным пьяницей с буксира, чтоб твоим именем коктейль назвали.

– А чпок-коктейль? – Перегар протянул стакан Санычу.

– Не всё, что пенится – шампанское, Хитрый Чпок – это пойло, – гордо произнёс Саныч.

Каждый, накрыв ладонью стакан, как следует взболтал пойло, трижды стукнул донышко о колено и тут же махом опрокинул бурлящий чпок в глотку.

– Э-а-а! – дружно выдохнули сотрапезнички и со стуком поставили стопки на табуретки.

– Карамба! – воскликнул Саныч.

– Пиастры! Пиастры! – подхватил Перегар.

– Не попугайничай, – засмеялся Саныч.

– О, дьявол! Гром и молния! – Вспомнил пиратскую феню Перегар.

– «О, дьявол» – это чпок из коньяка и пива. А «Гром и Молния» – коньяк с водкой. – Щёлкнул пальцами Саныч. – Мы обязаны выпить всё!

– Выходит «Гром и Молния» – коктейль. А чпок – это когда гремучая смесь, замешанная на бурлящем пиве, взрывается в потрохах.

– Твоя правда.

– Но «Гром и Молния» крепковат для потягушек через соломинку, – сказал Перегар.

– Этот коктейль не для слабаков. И потягивается без пошлых соломинок. Наливай.

Перегар смешал водку с коньяком в стаканах на четверть и протянул один Санычу, сказав:

– Ваш «Гром и Молния», светлый князь.

– Премного благодарен, барон.

Саныч отпил половину и, зажмурив глаз, выдохнул:

– Крепка, холера! – И, подцепив вилкой дольку ананаса, закинул её в рот.

Перегар проделал всё в точности так же, но выдохнув, сказал:

– Ядрён напиток.

Они закурили. Включили негромко, фоном, музыку.

– Барон, – проговорил Саныч.

– Да, светлый князь?

– Мне давеча в рот муха залетела. К чему бы это?

– Навозная?

– Чёрт вас побери, барон! Откуда мне знать, – Саныч взял стакан и махом допил остатки.

– Я думаю, Князь, это случайность. Муха – тварь без разумения. Ею движет слепой инстинкт. – Перегар выпил свой стакан.

– Дело дрянь, коль мухи чисто инстинктивно летят мне в рот.

– Думаю, твой рот случайно оказался на её пути. Я спьяну сам, что твоя муха. Лечу домой на автопилоте, бывает, да и залечу по пути куда-нибудь. То в неприятность, то на попойку развратную. И никто меня не выплюнет, чтоб летел себе с Богом домой.

– Философ ты, Перегар.

– Философия – последнее пристанище пьяницы.

– Я б сказал: последнее пристанище пьяницы – болтовня. А философов много не бывает. Ты же – философ.

– А почему не болтун?

– Ты сказал «думаю», и я тебе поверил, – рассмеялся Саныч. – Говоришь, «что твоя муха». И действительно, что движет безмозглое тело с перепою? Автопилот – не зачатки ли нового инстинкта, который передадим мы потомкам? И будет он вести их по жизни мимо дома, от неприятностей к попойкам развратным. Прикинь будущее человечества: трезвые только роботы, люди же все – в лоскуты. Поперепутались, домой никто попасть не может. Все бухают в гостях неизвестно у кого.

– Во где философ-то, – сказал Перегар.

– Не, я болтун.

– Но гипотеза про инстинкт автопилота была интересна.

– Не… – покачал головой Саныч. – Со временем алкаши вымрут, как неандертальцы. Кстати, может, неандертальцы и были первобытными алкашами? Видел их на картинках? Бичи бичами, с бодунища жесточайшего.

– Блин! – потёр ладони Перегар. – Через тысячу лет археологи наткнутся на останки «алкочеловека», который сменил «человека разумного».