Milla Smith - Судьба амазонки

– Не вижу смирения, хоть голос твой и мягок, как тёплый летний дождь. Смотри, если будешь плохой женой, то я тебя убью.

– Я буду хорошей, – снова вкрадчиво попросила она. – Развяжи.

– Я устал и мне неохота с тобой бороться, если обмануть надумала. Да, я слегка пьян – надо же было отметить выигрыш, – но не забыл, кем ты была раньше.

Великан оказался не таким простодушным, как хотелось бы. Коринн начал охватывать панический страх, он парализовал волю и выедал силы. Душа возопила, обращаясь к небесам, но вслух красавица произнести свои мольбы не решилась. Однако страдание отразилось на лице.

– О, да ты устала, – неправильно истолковал Горек её эмоции и легко поднял пленницу на руки.

Кинжал предательски выскользнул из-за пояса и звякнул, ударившись рукояткой о каменистую тропинку. Разбойник удивлённо наклонил голову, чтобы разглядеть потерянный предмет. Затем поставил свою ношу на землю, и в его взгляде проскользнула грусть. Застигнутая врасплох красавица затаила дыхание. Луна услужливо высветила на лице Горека следы разочарования.

– Ну раз так… – он подвинулся к девушке вплотную.

Медлить было нельзя. Коринн нырнула вниз, избегая попасть в железные тиски рук великана. В падении, извернувшись, как кошка, она успела ухватить нож кончиками пальцев и сразу срослась с родным оружием. В отчаянной попытке вывести Горека из строя воительница с разворота полоснула лезвием по ноге разбойника. Он взревел, как раненый медведь, и попытался схватить коварную. Девушка ускользнула от утопившего в хмелю проворство и бдительность «муженька». Красавица скатилась по крутому склону, скалы больно врезались в девичье тело, но кинжал она не выпускала. Разбойник был достаточно силён, чтобы и с зияющей кровавой раной ноге не упустить свою заслуженную добычу. Мощными прыжками он настигал пленницу, а та старалась побыстрее избавиться от верёвок. Наконец путы были разрезаны. Коринн поняла, что уйти от преследователя, не схватившись с ним, будет невозможно. Ещё один прыжок вперёд и вниз, и Горек оказался почти над ней. Ему оставалось преодолеть чуть-чуть, но словно ветер сбил с ног упрямого великана. Чёрные огромные крылья взметнулись ввысь, устремляясь в ночное небо. Сделав резкий замысловатый поворот, гигантская летучая мышь камнем падала с небес. На этот раз её целью была Коринн. При подлёте вампир быстро скомандовал:

– Хватайся за ноги!

Воительница зажала в зубах нож и, не раздумывая, почти инстинктивно вцепилась в кривые нижние конечности твари.

– Держись покрепче! – сильные хлопки слышны были над головой беглянки, взмывавшей вверх вместе со своим спасителем.

Ошеломлённый разбойник, держась рукой за ноющую рану, с ужасом смотрел на могучие кожаные крылья, уносящие прочь желанную красавицу. Животный страх овладел им.

– А-а-а! – непобедимый силач карабкался по склону, ища спасения от ночной тати в ярком круге костров.

Сверху Коринн увидела пробивающийся сквозь редкие верхушки деревьев тусклый свет, исходящий от лагеря разбойников. Спаситель, с трудом набрав высоту, теперь планировал в сторону долины. Наконец он принял решение приземлиться.

– Спасибо, – едва отдышавшись, только и смогла произнести красавица.

– Я должен был помочь.

– Откуда ты узнал? – девушка пригляделась к крылатому существу и поняла, что перед ней самец.

– Ты очень громко кричала.

– Но я не кричала.

– Я слышу твою кровь. Она подала сигнал. Когда больно тебе, то больно и мне. Боль души тоже боль.

– Как это?

– Ты спасла мою жизнь, напитав своей кровью, и не умерла. Теперь я чувствую тебя, как самого себя.

– Но… – Коринн с сомнением оглядела вампира, – я помогла «женщине», если так можно сказать.

– Твоя кровь живёт в одном из нас, но весь род знает твои мысли. Мы слышим друг друга на любом расстоянии. Я слышу мысли сородичей, ощущаю их рождения и смерти, любовь и ненависть. Ты вклинилась в наш мир, но помогла добровольно и будешь жить. Я умею быть благодарным. Твой страх позвал меня на помощь, я пришёл. Ты чужая. Слышать тебя тяжело. Сдерживай эмоции, не мешай нам. Твои горе и радость откликаются в сотнях «я».

– Удивительно, – только и смогла пробормотать Коринн, ошарашенная признанием вампира.

– Скоро рассвет. Здесь живут люди. Мне пора, – лаконично попрощался спаситель и легко поднялся в небо, не отягощённый обязывающим грузом.

Коринн долго провожала взглядом удаляющуюся чёрную тень на фоне бледнеющих облаков. Она думала о том, как невольно стала частью неведомого мира. Вспомнились искажённое гримасой ужаса лицо разбойника, прощальные слова подруг. Что ждёт их, когда раненый великан доберётся до лагеря и поведает о случившемся главарю? До девушки не долетел ликующий крик Архелии, когда предводительница узнала о случившемся.

Оставшиеся в неволе воительницы не могли сомкнуть глаз и услышали возбуждённый говор за стенами их тюрьмы одновременно. Дочь барона радостно передавала происходящее снаружи лежащей Хельге. Великан демонстрировал собравшимся разбойникам рваную рану на ноге и что-то горячо доказывал, поднимая руки вверх и указывая на звёздное ночное небо. Главарь недоверчиво слушал ополоумевшего от суеверного страха Горека. Девушки терялись в догадках. К счастью, Ортрун не заставила себя долго ждать. При первой возможности она подкралась к бревенчатым стенам сарая.

– Отец в ярости. Сказал, что покончит с вами, если к следующему полнолунию гонец не вернётся с выкупом. Они решили, что вы чародейки.

– Что случилось?

– Коринн удалось убежать. Горек говорит, что она превратилась в чёрную птицу. Он решил, что девушка была богиней в земном обличье.

– Врёт?

– Не похоже на него. Он, правда, сильно упал и пьян. Всякое могло привидеться.

– Спасибо, что рассказала. Тебе пора, а то отец подозревать начнёт.

– До завтра, – Ортрун бесшумно исчезла.

– Что за превращения? – Хельга не могла взять в толк происходящее.

– А я так тебе скажу: с тёмными силами не надо связываться.

– Думаешь, наша вампирша?

– Скорее всего. Что ждёт теперь Коринн, неизвестно.

– Надо помолиться, а то нечисть и нас прихватит.

– Кому молиться? Я нарушила все заветы родительских богов, – Архелия грустно посмотрела на подругу.

Хельга забормотала себе что-то под нос, а её «госпожа» погрузилась в тяжёлые, но всё ещё сладкие воспоминания. Перед мысленным взором дочери барона снова всплывал любимый образ. Ещё недавно Исам незаконно занимал место бога в её душе. Однако небесные покровители ревнивы. Чем выше возносятся наши чувства, тем больнее низвергают небеса своих глупых детей на острые скалы реальности. Архелия нежно положила свою ладонь на живот. Там жила дочь. Её тоже надо было спасти. Значит, надо спасти себя.