Ирина Щеглова - Амриты

– Скажешь, я не права?

– Права, может… Наташ, но я же не виновата в том, что у меня память хорошая, – взмолилась Настя.

– А я и не говорю, что виновата, – Наташа похлопала ее по руке. – Я пытаюсь тебя разговорить и заставить признать, что ты необычная, уникальная, если хочешь. Ты, может, вообще, гений!

– Гений, среди удобрений, – машинально произнесла Настя.

– Чего? Ты на что намекаешь?!

– Да не намекаю я! – не выдержала Настя, – это ты все время намекаешь! Ну, гений, ну и что? Ничего особенного! Гении рождаются постоянно! Вокруг куча гениев! И что?

– Ладно, ладно, – примирительно согласилась Наташа, – я сейчас не об этом. Лично мне не приходилось до тебя общаться с гениями. Не знаю, как у них там и что. А вот у тебя, с точки зрения обычного человека, не все в порядке. Ты предпочитаешь одиночество, у тебя нет друзей, ты не ходишь школьные вечеринки…

– Ну и что? Я не одна такая! В нашем классе треть девчонок никуда не ходят!

– Да они же просто страшные или дуры! – не отставала Наташка. – На тебя же все наши парни пялятся, а ты ни разу не влюбилась!

Настя открыла было рот, чтоб ответить и… осеклась.

– Что? Нечем крыть?

– Ну, знаешь, не все же влюбчивые, как кошки! – огрызнулась Настя. Но замечание подруги задело ее. Иногда мама спрашивала, нравится ли ей кто-нибудь, бабушка шутила, мол, Настя такая выросла красавица, от женихов, поди, отбоя нет. А Настя вежливо улыбалась, отговариваясь тем, что ей еще рано об этом думать. «Смотри, а то сначала рано, а потом будет поздно» – мудро намекала бабушка. Настя иногда заставляла себя смотреть на парней, оценивала их, даже пыталась представить себе, как пойдет с кем-то на свидание. Но никаких эмоций она при этом не испытывала. С таким же успехом, она могла думать о чем угодно.

– Ты слишком отстраненная, – заметила Наташа, – честно говоря, я иногда думаю, а почему ты со мной общаешься? Тебе же скучно! Ты воодушевляешься только когда начинаешь рассуждать о достижениях науки. Вот, тут тебе нет равных! Когда ты увлекаешься, забредаешь в такие дебри, что я просто сижу и тупо хлопаю глазами! Заметь, я себя дурой не читаю, но рядом с тобой… Честно говоря, у меня начал развиваться комплекс неполноценности. Нет, я не против поговорить о чем-нибудь умном. Но ведь надо же давать мозгам отдых! Знаешь, просто поболтать о простых человеческих радостях, побродить по магазинам, посплетничать.

– А мы разве… – неуверенно произнесла Настя.

– Вот именно! Мы с тобой – никогда!

Настя расстроилась. По-своему, она любила Наташу и была к ней привязана. Иногда, та утомляла ее, но не слишком. Насте казалось, что у них сложились прекрасные отношения. Но сегодняшний разговор разрушил ее иллюзии. У Наташки явно накипело.

– Наташ, я не знала… извини… я просто… – Настя лихорадочно подыскивала слова, – но почему ты говоришь об этом впервые?

– Не знаю, повзрослела, наверное, – вздохнула подруга.

– Ты хочешь перестать общаться? – тихо спросила Настя. И ей вдруг стала очень больно, как будто обрывались невидимые ниточки, связывающие ее с миром, с ее миром, с ее прошлым миром.

– Ой, ну какая ты! – возмутилась Наташа, – сразу – хочешь перестать общаться! – передразнила она Настю. – Нет, я просто высказала сое мнение. И хочу, чтоб ты задумалась над тем, как ты живешь, какое впечатление производишь на окружающих. Может быть, ты попытаешься что-то изменить в себе.

– Да, я постараюсь, – неуверенно пообещала Настя.

– Насть, – Наташа снова взяла ее за руку, – ну, ты же видишь, до чего ты себя довела. Переутомилась, нервничаешь, бродишь одна по городу. Таблетки пьешь. Может, тебе надо с психологом посоветоваться. Немного сменить акценты.

Настя улыбнулась:

– Наташ, ты в каком журнале все это вычитала?

– Вот, опять! – Наташа с досадой бросила ее руку, – при чем здесь журнал?

– Нет, не обижайся, это я так – просто, ты сейчас так смешно говорила, как будто подражала кому-то.

– Никому я не подражала, – обиделась Наташа, – хочу помочь, вот и все.

– Я поняла, спасибо. Ты права, я совершенно замкнулась в себе. Надо как-то выбираться.

Зазвонил телефон. Настя уставилась на незнакомый номер, не зная, отвечать или нет. Все-таки, решилась. Миши голос она узнала сразу.

– Привет, – сказал он, – это Миша, ты еще помнишь меня.

– Привет, Миша, конечно помню.

Наташа уставилась на Настю во все глаза.

– Я хотел спросить, ты завтра что делаешь?

– До обеда буду занята, а потом – не знаю.

– Так может, встретимся?

– Ты позвони мне завтра, – уклончиво ответила Настя.

– Хорошо.

Настя нажала отбой.

– Кто это был? – мгновенно спросила Наташа.

– А, это знакомый один, он не из нашей школы, – ответила Настя.

– Ну, ты даешь! Он тебя что, на свидание пригласил?

– Не знаю, возможно…

– Возможно! Хватит прикидываться, тихоня! Давай, рассказывай! А я голову ломаю! Что это с Настькой происходит! А Настька-то попросту влюбилась!

– Наташ, Наташ, не так громко! Люди же вокруг! – испугалась Настя, – нечего рассказывать. Ты его видела, он к нам на собеседовании приходил. Высокий такой, волосы светлые.

– А! – вспомнила Наташа, – блондинчик? Ой, он такой милый! И в лице у него что-то такое есть, ну, знаешь, аристократическое.

– Не выдумывай!

– Я не выдумываю! Я в него сама почти влюбилась. Но, так и быть, уступаю.

Настя рассмеялась. Наташа подхватила. Они вышли из кафе, держась за руки и хохоча.

Настя чувствовала себя такой легкой, почти невесомой. Ей не хотелось больше думать об амритах, Габриеле, своих сверхъестественных способностях, и прочем. Она на какое-то время почти забыла о коробочке с шариками, хранящейся в шкатулке с бижутерией, ее перестали интересовать ответы на многочисленные вопросы. Вместо этого, Насте захотелось просто жить, жить и наслаждаться каждой секундой жизни. Она была бесконечно благодарна Наташе, бесконечно благодарна Мише, осеннему, прозрачному дню, выглянувшему солнцу, людям, спешащим по своим делам, городу, родителям, бабушке с дедом, всем, всем, всем.

Как хорошо, что я есть! – хотелось крикнуть во всё горло.

До самого вечера ее не покидало прекрасное настроение.

Ночью, едва Настя осталась одна, едва выключила свет, как внезапная темнота навалилась на нее, обдала ужасом, сжала. Настя поспешно улеглась в постель, накрылась с головой одеялом, закрыла глаза и постаралась думать о приятном: о Мише, предстоящей встрече, о разговоре с Наташей… Она пыталась вернуть дневное ощущение счастья, собирала его по крупица, вытаскивала из потаенных уголков сознания, она старалась удержать хотя бы тень того, что было. Но тревога не отпускала. Она усиливалась, от страха Насте не хватало воздуха, и она хватала его ртом, сердце гулко билось, его удары отдавались в ушах. Кто-то внутри нее упорно твердил: как только ты уснешь, они придут.