Виктор Дьяков - Золото наших предков

Другое дело Ножкин. Куда этот бухает свои тридцать пять тысяч ежемесячного дохода яснее ясного. Он не делал из этого никакой тайны, попутно жалуясь на родителей жены:

– Пропиской попрекают… говорят, ты нам по гроб жизни обязан, московская прописка дорого стоит. Да если бы не я, они бы со своими пенсиями давно зубы на полку положили. Я же не только их дочь, но и их кормлю, и как кормлю, все продукты из супермаркета, тесть «Текилу» попивает, тёща если что-то дешевле ста долларов на праздники дарю, такой скандал поднимается. Но самое обидное, берут как должное, и с такими рожами, будто великое одолжение делают…

К тому же Ножкин любил ездить за границу, о чём тоже хвастал в офисе. Один раз свидетелем такого хвастовства стал Пашков. Финансовый директор рассказывал бухгалтерше и секретарше, как он на Новый Год возил шестилетнюю дочку на горнолыжный курорт в Швейцарию и тут же перекинулся на своё летнее путешествие по Италии. Пашков зашёл, чтобы отдать отчёт работы склада за прошлый месяц бухгалтерше. Но та была занята, ибо с открытым ртом внимала описанию поездки из Рима в Венецию.

– А во Флоренции были? – как-то автоматом спросил Пашков, сообразив, что она расположена на этом маршруте.

– А как же, остановились там, достопримечательности смотрели, – небрежно отозвался Ножкин.

– А Уффици посещали? – вновь спросил Пашков.

На этот раз Ножкие уже раздражённо глянул на стоящего с отчётом в руках кладовщика, вторично перебившего его повествование.

– Уфици… какое уфици? Может и проезжали, я же все города не запомнил.

Пашков сначала смутился, затем презрительно усмехнулся. Потом, когда отдал отчёт и вышел из офиса, уже гримаса ненависти исказила его лицо – этот удачливый хлюст понятие не имел, как называется знаменитая флорентийская галерея, сокровищница шедевров мировой культуры. Правда Пашкова не долго грело удовлетворение, что он-то знает. Ведь и он узнал, что такое галерея Уффици совсем недавно, из лекций профессора Матвеева. Куда больше Пашкова грызло другое – почему у этого Ножкина, который не умнее, не грамотнее, наконец, значительно моложе и потому менее опытен по жизни, в то же время имеет куда большие материальные возможности. После этих раздумий-терзаний Пашков ещё более утвердился в правильности своих действий – таких «господ» просто грех не обворовывать.

Калина продолжал «разрываться» между проблемами дома и на работе… между женой и Людмилой. В конце февраля он собрался с духом, позвонил своему бывшему шефу – генералу и попросил о встрече. Даже по телефону было понятно, что генерал согласился с неохотой. Видимо он считал, что расплатился с бывшим подчинённым сполна и не жаждал его видеть. Тем не менее, в учреждении, куда Калина приехал, его уже ждал выписанный пропуск…

– Ну что Петя, как дела, что московская жизнь не сахар? – изобразил заботливость генерал, принимая Калину в своём небольшом, скромно обставленном кабинете.

«В Алма-Ате у тебя посолиднее апартаменты были», – подумал про себя Калина.

– Да Кирилл Павлович, трудновато, не привычно, да и климат здесь… В Алма-Ате в это время уже в плащах ходили, а здесь из шуб не вылезаем.

– Это так… хорошо там было. А вид, вид-то какой, горы прямо над городом стеной. Помнишь, какая у меня из кабинета панорама открывалась – залюбуешься, – последние слова генерал произнёс с тоской.

«Ещё бы, власть то какую имел. Здесь-то поди не то, здесь таких генералов пруд пруди, а там ты один из немногих был», – вновь неприязненно подумал Калина.

– Так что за нужда у тебя Петя? – у генерала, похоже, было не так много свободного времени, и он явно свернул процедуру «сердечной» встречи.

– Да есть тут одно дело. Я бы вас по мелочам беспокоить не стал. Кирилл Павлович, я работаю начальником производства в одной фирме, которую возглавляет бывший сотрудник Совмина он же сын одного из бывших боссов оборонной промышленности…

Наживка, заброшенная бывшим капитаном сработала, генерал «клюнул» на перспективу познакомится с «воротилами» ВПК и согласился выяснить, где в его подведомственных частях в Московском военном округе есть подлежащие списанию радиотехника производства 70-х – 80-х годов. Именно в эти годы советская власть не жалела золота на производство элементной базы для всевозможной электронной техники.

Пашков использовал отсутствие Калины на все сто процентов – в такие дни его никто не отвлекал, и он, вооружившись кусачками, извлекал из ещё не выданных на переработку «богатых» плат примерно до трети ценных деталей… остальное оставлял. При приёме плат на демонтаж, конечно, никто не замечал таких «мелочей», к тому же бригадир Сухощуп ограничивался только подсчётом принятых плат, а не их содержанием.

В феврале совокупный левый заработок Пашкова достиг тысячи долларов. Страх Насти постепенно притупился, зато всё отчётливее проявлялась страсть тратить деньги. Нет, она не было транжирой, но впервые в жизни у неё так совпало, что муж принёс непривычно много денег, а в магазинах полно того, что уже давно хотелось иметь. Ведь в её предыдущей жизни имел место сплошной нескончаемый дефицит, до девяносто второго года товаров, после – денег. Сначала Пашковы принялись утолять жажду к съестным деликатесам: икра, крабы, дорогая колбаса, лучшее мясо с рынка, дорогие импортные фрукты: яблоки, киви, фейхоа, ананасы… Пашков не сдерживал жену, хоть она никогда не голодала, но такое продуктовое разнообразие могла позволить себе впервые. Потом они совершили «шопинг» по вещевым рынкам и купили не экономя на всю семью одежду. Когда Пашков появился на работе в новой кожаной куртке, Калина окинул его многозначительным взглядом…

После праздника 8-е марта Калина ощущал себя особенно уставшим. Шебаршин не поддержал его предложение организовать праздничное застолье для женщин-сотрудниц фирмы. Он ограничился дешёвыми подарками. Но сам Калина не мог не поздравить Людмилу персонально, ей он подарил духи «Клема»… Предпраздничный день был короткий и он надеялся что Людмила уйдёт домой сразу, но она, растроганная подарком осталась. Таких дорогих духов муж ей не дарил никогда…

Жена всё-таки оставалась для Калины превыше всего и ей он подарил ещё более дорогую вещь, шикарный косметический набор. Валентина, которая с приближением весны всё более оправлялась от простуд и болезней… она тоже была тронута, а с учётом её несколько окрепшего здоровья… Отказать ей он не мог, потому что это вполне могло бы вызвать подозрения… Два раза в один день в его возрасте… такое безболезненно могли переносить только феномены типа Распутина. Калина «оправился» с трудом, взяв вынужденный «таймаут» почти на две недели…