Александр Проханов - Крым

– Я пригласил вас в это безлюдное место, потому что наш разговор не предполагает чужих ушей. Этот разговор не мог состояться раньше, ибо наши отношения должны были пройти несколько стадий. Теперь эти стадии пройдены. – Верхоустин посмотрел на Лемехова своими синими, завораживающими глазами, перевел взгляд на вершину дуба. Синева его глаз слилась с темной лазурью, уловленной черными ветвями дерева.

– Я слушаю вас, Игорь Петрович.

Верхоустин шагнул на обочину, нагнулся, поднял суковатую ветку. Вернулся на асфальт, упираясь веткой в землю. Стал похож на странника с посохом.

– Мы успешно создаем партию, Евгений Константинович. Уже в тридцати регионах есть подразделения. Есть газеты и сайты, есть выход на радио и телевидение. Строительство верхней, открытой для глаз башни идет успешно. Теперь пора подумать о глубинном основании башни. О невидимой партии, которая будет скрыта в недрах явной и видимой.

Сырая палка в руках Верхоустина при каждом ударе оставляла на асфальте влажный след. Лемехов считал эти темные метины, которые соответствовали ритму и содержанию предстоящего разговора.

– Я не очень понимаю, Игорь Петрович, назначение этой тайной партии. Зачем это подполье, если мы намерены заниматься легальной политической деятельностью?

– Мы создаем партию не на один политический сезон, не под частную политическую задачу, даже если эта задача связана с избранием президента. Мы создаем партию, в недрах которой рождается проект нового государства. Проект, исполнение которого потребует десятилетий труда. В этом проекте, помимо технологий, будет содержаться метафизическая сущность, без которой невозможно любое государство, особенно Государство Российское. Это сокровенные знания о природе русской цивилизации. О ее религиозных мистических основах. О волшебных учениях, соединяющих Россию с небом. О райских смыслах, обретению которых посвящена вся русская история, все русское время. Это сокровенное знание важнее любых засекреченных планов Генштаба, любой, запечатанной в сейфах статистики. Носителями этих знаний могут стать только избранные, прошедшие «крещение водой и огнем». Если над землей пронесется буря и сметет видимую миру башню, останется подполье, где уцелеют все волшебные смыслы, и русская цивилизация не погибнет. Пусть срежут дерево, но корневище останется. От него пойдет новый побег. Так было не раз в истории Государства Российского.

Две бабочки-крапивницы кружились над дорогой. То сливались в темно-красный вихрь. То разлетались в разные стороны, садились на палые листья, сливаясь с коричневой землей. И снова взлетали, находили друг друга, мчались в весеннем солнце, ликующие и счастливые.

– Что за вихри должны пронестись над землей, ради которых мы строим сокровенную партию? И как она выглядит? Где будут проходить ее заседания? На этой безлюдной дороге? – Лемехов усмехнулся, глядя, как удаляется дорога в солнечной дымке и по ней несутся велосипедисты, похожие на миражи.

– Русская история – это горы и пропасти. Цветущие вершины, когда русская цивилизация достигает могущества и красоты. Обвалы во тьму, когда цивилизация испепеляется почти дотла. Но она сохраняется и снова выныривает из бездны для нового взлета и цветения. Богословы называют это «Русским чудом», совершаемым по Божьему промыслу. Но это заслуга «тайных партий», которые невидимо существовали рядом с очевидными. Царства, династии, уклады сгорают в пожарах, гибнут в революциях и смутах. Но «тайные партии» сохраняются. «Большие проекты» сберегаются и ложатся в основу возрожденного Государства Российского. Именно это имел в виду Иван Калита, когда молился, чтобы «свеча не погасла». Свеча Государства Российского.

– Я не очень силен в истории. Какая свеча? Вот эта? – Лемехов, улыбаясь, протянул руку к цветущей иве, на которой, как на чудесном подсвечнике, горели золотые свечи цветов. Пальцы, скользнувшие по цветам, оказались в золотистой пыльце.

– Когда рушилось первое русское государство, Киевско-Новгородское, когда оно начинало дробиться, мельчать, погружалось в междоусобицу и распри, перед тем как пасть под копыта монгольской конницы, Андрей Боголюбский ушел из Киева во Владимир и унес с собой икону Богородицы. Он был членом «тайной партии». Днепровская дубрава была вырублена и сожжена, но он унес во Владимир желудь русской цивилизации. Посадил в новую почву. Из него выросла новая дубрава, Московское царство.

Лемехов уже был в плену колдовских слов Верхоустина. Синеглазый странник, ударявший посохом в землю, знал о жизни такое, что было неведомо Лемехову. История, о которой он говорил, подчинялась другим законам, протекала в другом времени, была населена другими героями. Верхоустин помещал в эту историю Лемехова, и тот, не находя вокруг знакомых и понятных персонажей, уповал на одного Верхоустина. Вверял ему свою судьбу, был от него зависим, не мог без него обходиться.

– Смута сгубила Московское царство, пресеклась династия Рюриковичей. Но князь Пожарский пересадил желудь Московского царства в почву Романовской империи, и русская цивилизация была спасена. Князь Пожарский был членом «тайной партии» Ивана Грозного, тайным его опричником.

Лемехова убеждали, что существует потаенная история, тайное человечество, которое, словно невидимая солнцу река, течет в глубинах истории. Тайно управляет ее ходом, сберегает божественные смыслы и заповеди. Не дает им кануть в замутненных воронках времени. Лемехов верил этой сокровенной науке, которой не найти ни в одном учебнике и которая отпечатана на дороге ударами чудесного посоха.

– Когда пали Романовы и Государство Российское уподобилось фабрике пушечного фарша для мировой революции, граф Игнатьев, член «тайной партии», внес свечу в черные казематы, где томился русский народ. Передал эту свечу Иосифу Сталину, и «свеча не погасла». Превратилась в бриллиантовую звезду Победы. Желудь русской истории превратился в могучую дубраву сталинской эры.

Все, что Лемехов узнавал от Верхоустина, было пленительно. Напоминало лунатический сон, когда идешь по карнизу с закрытыми глазам. Тебе снятся прекрасные сады и озера, восхитительные дворы и праздники. Ты блаженно улыбаешься, чувствуя ароматы сирени и запахи дивных духов. И вдруг просыпаешься, видишь у ног черную пропасть, ржавый карниз и в небе – синюю кладбищенскую луну, летящую сквозь осенние тучи.

– А кто передаст свечу теперь, когда рухнул Советский Союз? Кто явится в нашу горемычную жизнь, как член «тайной партии», держа в руках желудь? – Лемехов чувствовал, как кружится голова, словно он опьянел от запахов цветочной пыльцы, солнечных вод, пения одинокой невидимой птицы. – Кто он, несущий желудь?