Сергей Буянов - Рандолевый катран

Дела налаживаются по всем направлениям! Теперь вот и Волконский возвращается с обещанной новой иномаркой.

Волконский не заставил себя ждать. Едва закрылась дверь за техническим директором, появился князь.

– Привет, Алик!

– Здравствуй, Александр Андреевич! – профессор расплылся в улыбке.

– Сразу к делу, – Волконский одёрнул пиджак.

– Я готов! – академик поправил галстук.

– Жмёт?

– Да так, привычка.

– Алик, твои специалисты могут ошибаться?

– Ошибаться может любой человек с улицы, доктор на ошибку не имеет права! Вот, один уволен на днях.

Волконский продолжал молча стоять перед столом профессора.

– Такой специалист был, а ведь надо так, – Алик хлопнул кулаком себя по ладони, – проколоться! Пришлось уволить.

– Где он прокололся?

– Да это так, технические детали.

– Что он напутал? – спросил Волконский так, чтобы Алик понял – отмахнуться не удастся.

– Допустил ошибку в звене ферментативной реакции, – сказал академик лекторским тоном, но собеседник продолжал ждать ответа. – В результате программа ЭКО чуть было не пошла насмарку.

– Пропала программа?

– Почти, – Алик только что не всхлипнул. – И дело-то совсем не в деньгах, столько человек едва не пострадало по его халатности!

Волконский оглядел накрахмаленный халат Алика.

Профессор посмотрел на себя. Что он увидел? Живот как живот, не выпирает пока.

– Что у тебя было с Ниной Петровной?

– Помилуйте, Александр Андреевич! Я давно импотент, – Аликпер Дунаевич рухнул как подкошенный на стул, взялся руками за голову.

– Знаешь, Алик, у меня есть знакомый, не таких вытаскивает.

– Мне никакой специалист уже не поможет, – Алик продолжал тупо смотреть в стол.

– Это китаец. Син Лун. Он делает чудеса.

– Да каких только чудес мне не предлагали уже. Как отрубило с тридцати лет.

– А ты сходи к нему, в нерабочее время, конечно.

– Ох! Александр Андреевич, где оно у меня, нерабочее время.

– И всё же, сходи! – Волконский вынул визитку китайца и сунул в ладонь доктору.

Алик вздрогнул. Как будто ему только что подали пистолет пустить себе пулю в лоб. Профессор понял, для чего пришёл Волконский. Это отнюдь не дружеский визит. И если он завтра же не попадёт к этому китайцу, страшно подумать, что сможет сделать князь, при его-то связях!

Но был один плюс – Алик не врал.

Волконский спросил о чём-то постороннем и, отказавшись от чая, ушёл.

Через три дня ему доложили. Алик был у китайца. Волконский тотчас рванул к Син Луну. В приёмной его встретила дочь китайца.

– Папа пока не может выйти, понимаете, экспозиция не позволяет. Необходимо его личное участие, – говорила она, перебирая пуговички на блузке. Сама при этом заговорщицки улыбалась.

– А когда он выдержит эту экспозицию?

– Вы можете подождать в комнате отдыха. Это минут семь, не более, – секретарша резво выскочила из-за стола, жестом с поклоном предложила посетителю пройти в знакомый ему кабинет. При этом она показала гостю намёки на грудные железы в распахнутой кофточке.

Волконский вошёл в знакомый ему кабинет. Да, всё осталось по-прежнему. Те же манекены, те же биксы с инструментом. Как будто вчера сидел здесь с доктором, отвечая на его непонятные вопросы. Свет отключился. Волконский обернулся, раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но его губы тотчас были запечатаны страстным китайским поцелуем.

"Другой бы сопротивлялся", – успел подумать Волконский перед тем, как войти в бешеную карусель известного только по книгам безудержного секса…

Как было обещано, Син Лун вышел из дальней двери спустя полчаса. Волконский уже находился в приёмной. Секретарша сделала ему кофе и сидела в стороне за компьютером.

Князь изредка поглядывал на неё, удивляясь. Он впервые оказался по другую сторону баррикад, а победительница ничем себя не выдаёт. Совсем как мужик! Александр Андреевич поёрзал на стуле, проверяя всё ли у него в порядке. Вроде всё нормально, ничего внутри китаянки не оставил.

– Вижу, вы здоровы, Александр Андреевич! – поздоровался Син Лун.

– Здравствуйте, доктор. У меня другое дело.

Син Лун кивнул дочери, та неслышно исчезла.

– Хотелось бы узнать информацию, – улыбнулся Волконский. – Понимаю, клятва Гиппократа и так далее, но нужно позарез.

– Это ваша работа, сбор информации, – улыбнулся китаец.

– Мне нужно знать, в каком состоянии находится Аликпер Дунаевич. Думаю, этого хватит?

Син Лун, не прекращая улыбаться, взял конверт. Он заглянул внутрь, содержимое вполне устраивало.

– Безнадёжен, – сказал доктор.

– Насколько я помню, есть два понятия импотент. Медицинское и народное.

– По-народному.

– И что, ничего нельзя сделать?

– Обратись он лет пять назад, другое дело. А так, – доктор развёл руками, – слухи о восточной медицине слишком преувеличены. Мы не можем воскрешать мёртвый орган.

– Доктор, сколько он тебе заплатил?

– Хотите вернуть ему деньги? Сейчас я уточню, – Син Лун взял папку со стола, – вот, прейскурант диагностических услуг.

– Не нужно. Я хотел убедиться, не лжёт ли мне академик.

– Ни единым словом.

Волконский попрощался с китайцем. Секретарша так и не появилась. То ли ушла совсем, то ли задержалась в каком-либо из кабинетов офиса.

Князь не знал, радоваться ему или огорчаться. Страсть китаянки развеяла сомнения в своих силах. Алик оказался полностью несостоятельным. Выходит, нужно искать другого соперника? Дел без того по горло, нужно подготовить народ к очередной реформе, вследствие которой людей обдерут до нитки. Для этого организовать телепрограммы, отвлекающие от политики, паче того – экономики.

– Пусть обыватель ржёт с утра до ночи, злословит политиков, плюёт на все нормы морали и нравственности! Абсолютная свобода: слова, совести, печати, выбора смерти! Пусть стреляют друг друга, воруют последний кусок у соседа, бегают к его жене, плюют в рожу начальству, упиваются до смерти! Пусть обсуждают государственный бюджет, считая чужие деньги! Только при этом, покупают, покупают, покупают! Никаких заначек в чулках не должно существовать по определению! Это главный закон экономики! – говорил Волконский своим сотрудникам и находил полное понимание. Оставался пустячок – всё сказанное превратить в норму жизни обывателя.

В разгар работы Волконскому позвонил кто-то с неизвестного номера. Князь вышел в коридор.

– Александр Андреевич! Зрав будь, боярин!

– И тебе привет, Гаврила Михайлович!

– Я проездом в столице. Позволь, загляну на огонёк.

– На работу, или…

– Говорю же, проездом.

– Буду свободен к полудню. Кафе напротив, устраивает?

– Чудно! Заодно и пообедаем.

Волконский отключил связь первым.

– Где обретаешься? – спросил Волконский, поздоровавшись с бывшим сослуживцем.