Сергей Буянов - Рандолевый катран

– У кого?

– Сами вы всё понимаете, Александр Андреевич! – задушевным голосом сказала Клава.

– Ровным счётом ничего! – заявил Волконский.

Женщины одновременно опустили глаза, разглядывая замысловатый китайский узор на скатерти.

Волконский понял, говорить больше не о чем. Он рассказал новый анекдот о новом русском, свернув неприятную тему. Уходя, он распорядился подать аперитив, окончательно успокоив прислугу.

– Нина! Муж приехал! – сообщила Валя хозяйке по телефону. – Соскучился!

– Это как? – спросила Нина Петровна.

– Спрашивал, интересовался. Где ночуешь, где обедаешь.

– И ты что?

– Я-то! Сдала тебя с потрохами! – нахмурила брови Валентина. – Я сейчас заеду за тобой. По дороге всё расскажу!

Валя оседлала перламутровый хозяйкин "Ягуар", лихо вывернула со двора.

– Валя, что за шум? – первым делом спросила Нина Петровна.

– А драки нет? Твоя свекровушка опять что-то затевает. Хозяин зашёл в людскую и навёл шухеру! Вот так нам хватило! – Валя провела ладонью по горлу.

– Что они затеяли?

– Не нравится, что ты обедаешь с нами! Я говорила, посиди со свекровью, чего тебе стоит. Теперь хозяин с ума сходит.

Нина Петровна поправила очки. Она помнила, как обедала со свекровью в последний раз. Надев очки с обычными стёклами, Нина Петровна поняла, что её внешний вид изменился. Люди стали относиться к ней, как к учительнице, которую плохо слушались в школе. Клиентов в глубине души мучила совесть, и каждый старался исполнять желания психолога. Августа Климентьевна, и та, увидев невестку в очках, не смогла вымолвить ни единого обидного слова. Она говорила только о погоде, как в приличной патриархальной семье. Но, заканчивая обед, Августа Климентьевна не удержалась.

– Нина Петровна! – сказала она, стукнув ложкой по краю блюдца. – Для чего вы надели эти очки? Разве не понимаете, как они безобразят вас?

Нина Петровна промолчала.

– Я не желаю более видеть вас в этих очках! – заявила свекровь.

– Если это вам портит аппетит…

– Это портит не только аппетит, но и жизнь!

Нина Петровна тогда больше ничего не сказала. А обедать стала в людской, оправдываясь занятостью.

– Тебе не кажется, что мама много уделяет внимания наследнику? – спросила Нина Петровна у мужа, когда супруги улеглись в постель.

– Думаю, не так уж и много. Она хочет внука от умной женщины. Её понять можно.

– А ты?

– Ну, мне ещё рано думать о внуке. Тем более, не знаю, кого сын возьмёт в дочери.

– Августа Клименьевна знала, кого ты возьмёшь в жёны?

– Узнала, когда мы поставили её в известность. А почему ты спрашиваешь? – Волконский приподнялся на локтях, повернувшись к жене лицом.

– Она ни на минуту, ни на секунду не даёт забыть мне о бесплодии, – сказала Нина Петровна, всхлипнув.

– Да она ничего в этом не понимает. Алик, что?

– Как там, в Германии?

– Пятисотый вышел с конвейера, – ответил Волконский. Он понял, о чём спрашивает Нина. – Брендель об этом уже знает.

– Так, почему он бездействует? Поначалу обещал через девять месяцев. Теперь затянул ещё на полгода. Не пора ли сменить гинеколога?

– Я не знаю, – Волконский пожал плечами. – Вообще-то, он хороший специалист.

– А вот что я сделаю! Завтра же пойду к участковому врачу в обычную женскую консультацию!

– Сэкономишь нам на "Мерседес", – улыбнулся Волконский.

– Саш, ты сам хочешь ребёнка?

– Да! Очень хочу! Но, обещай мне, что не станешь прерывать лечение Бренделя, не посоветовавшись со мной!

Нина Петровна дала слово.

Поутру она, действительно, направилась в женскую консультацию.

– Валя! Останови здесь, дальше я пешком, – сказала Волконская за квартал до женской консультации.

Валентина похвалили подругу за находчивость.

– Полис не забудь! – сказала она.

– Не забыла. Подождёшь полчасика, а потом поезжай! Если что, я позвоню в гараж.

– У меня есть два часа, как минимум! – улыбнулась Валентина.

Нина Петровна дошла до серой пятиэтажки, внешне смахивающей на общежитие, потому что не было балконов. Облезлая табличка с надтреснутым стеклом свидетельствовала о том, что госпожа Волконская не ошиблась адресом.

После проверки документов в регистратуре её заставили пройти флюорографическое обследование.

Из кабинета флюорографии Нина Петровна вернулась к стойке регистратуры. Окошко, в которое она обращалась вначале, оказалось закрытым. За стеклом стояла табличка с надписью, исполненная корявыми буквами: "Перерыв 15 минут".

Нина Петровна постояла, облокотившись на стойку, изучая древние плакаты на облезлых стенах. Дамы с довольно таки щуплым бюстом, трогали собственную грудь, разыскивая признаки начинающего рака молочной железы. Нина Петровна сняла очки, искажающие изображение. Потихоньку-помаленьку она разобралась в латинизированном тексте. Пользуясь начатками знаний латыни, Волконская поняла: вначале развивается мастопатия, затем она переходит в рак. И далее четыре стадии: одна за другой. Интересно, зачем женщинам нужно знать это? Чтобы не спать по ночам? Нина Петровна с удивлением заметила, что рука сама собой потянулась к груди. Волконская отдёрнула руку, посмотрела на часы. За переводом она убила четверть часа!

Пора открывать окошко регистратора. Никто не спешил этого делать. Очередь отсутствовала. Наверное, женщины знают, что время в женской консультации идёт иначе. Нина Петровна пригнулась к окошку, стараясь разглядеть кого-нибудь внутри. Сквозь щелку между табличкой и деревянной рамой она увидела кого-то в белом халате. Так же услышала звон чашек. Так и есть, пьют чай! Что ж, это надолго. Нина Петровна хотела уже выйти во двор, погулять, но услышала свою фамилию.

– Что за Волконская? Княгиня что ли? – спросил грубый голос.

– Да кто их сейчас знает? В кого ни плюнь: всё князья да графья! Одни мы, как были холопами… – ответила дама визгливым голоском.

– Да какая там княгиня! Из приезжих лохов.

– Почему?

– Богатые к нам не ходят. А если и придут, то сразу к заведующей. Уж до регистратуры не опустятся!

– Ас какого она участка?

– Да кто её знает! Пришла, попросила карту к врачу.

– И к кому её пошлёшь?

– Хорошо будет себя вести, на пятый участок. А если совсем не догоняет, кстати, она с пустыми руками пришла, отправлю к стажёру из провинции!

Нина Петровна улыбнулась. Чего она и добивалась. А ещё собиралась сунуть шоколадку! Только к стажёру, и только из провинции! Довольно столичных членов-корреспондентов!

– Здравствуйте! – приветствовала её седовласая женщина в белом халате.

Нина Петровна ответила на приветствие, оглядывая кабинет. Где же стажёр из провинции?

– По какому вопросу?

– Я не могу забеременеть, – сказала Нина Петровна, не собираясь вводить акушерку в курс дела. Волконская смотрела на дверь, но врач-стажёр не появлялся.