Сергей Буянов - Рандолевый катран

Менеджер потёр ладони! Вот тебе и спонсор на операцию. А если повезёт, то и полезный человек для "Житника". По вполне определённым данным месячный доход этого Никиты составляет полугодовой бюджет всего клуба!

Да и сам губернатор недавно вполне определённо высказался в отношении футбольного клуба "Житник". Вряд ли он поможет деньгами, но оказать поддержку власти сумеет. Тогда и Мискина, эта гл и сто подобная стонота полюбит футбол, как никого ещё не любила, включая Лёню Чугуева.

Не менее интересным персонажем из отдыхающих посреди зимы на Чёрном море, оказалась некая мадам Аронова Нина Петровна. Психолог по образованию, княгиня по замужеству. Ныне госпожа Волконская, жена того самого Волконского Александра Андреевича!

К утру менеджер явился с докладом к главному тренеру клуба.

– Ты, это, голову мне не морочь всякими терминами! – отмахнулся тренер "Житника". – Лучше скажи сразу, Пашу поднимешь на ноги?

– Это сделают доктора. В одной из лучших клиник Германии.

– Вот и ладненько. А то пудришь мне мозги какими-то мутками! Действуй! – дал добро тренер "Житника". – Давно бы покопался в своих старых связях.

– Старые связи требуют новых денег, – пробурчал главный менеджер команды.

– А то они все не у тебя?!

Чтобы не раздражать номинального начальника, завхоз поспешно удалился.

Ярко светило солнце, а Никола вернулся с поля чернее тучи.

– Что случилось? – спросила жена.

– Да, – махнул рукой Никола. – Получил кафтан с барского плеча, да он оказался Тришкиным.

– А оно надо было?

– Как уха Демьяну.

– Знаю твою любовь к Крылову, но понять не могу, о чём кручинишься?

– Да ну их всех! – Никола с размаху бросил газету на металлическую площадку у топки русской печи.

– Ты чего психуешь? Хоть дров-то не успел наломать?

– Я дрова рублю, а не ломаю! Кстати, сегодня будут гости во главе с Никитой. Баньку пожелали. Лучше не выходи во двор, чтобы не видеться с ними.

– Опасные люди?

– Нежеланные гости.

– На счёт них я поняла, затопишь баню. А что за кафтан с барского плеча?

– Да, – Никола махнул рукой, – Чугуев прислал два рулона сена. Ни к селу, ник городу!

– Сколько денег?

– Да нисколько, в виде шефской помощи. Еле раскидали вилами. А внутри плесень! Похоже, прошлогодние запасы.

– Тебе не угодишь!

– Так и он подумает. Поэтому я просто сказал: "Спасибо".

– Оно и ладно.

Никита вызвался топить баню сам.

– Что ты там понимаешь? – спросил Никола.

– Не меньше твоего! Видел не раз, хочу попробовать сам!

Никола начал говорить, какие поленья бросать в печь вначале, какие после, и хотел сказать, какими подтапливать, но Никита, отмахнувшись, зашагал к бане.

– Как хочешь, – Никола пожал плечами.

Никита наложил поленьев, оторвал бересты, зажёг. Закрыв дверцу, он понял, что ничего не горит. Дым выходил через щели.

Никита раскрыл дверцу, подул. Чем больше он дул, тем больше дыма выбрасывалось наружу! Глаза заслезились, в горле запершило. Никита выскочил из предбанника. Оставил дверь открытой во двор. Клубы дыма вышли вслед за ним.

Никита не понимал, в чём дело. Почему нет тяги, если поддувало открыто настежь? Почему абсолютно сухие дрова еле занялись, но не горят?

Он посмотрел на трубу. Дыма не было!

Никола утопал в свой любимый коровник, а это полкэмэ, не тяп ляп. Что делать? Звать на помощь Марию стыдно. Как это инженер, хотя и бывший, не может сладить с растопкой печи?

Никита подумал, что кто-то наверняка забил трубу, но как он это мог сделать? Возле бани не было лестницы, поленница далеко от крыши, недопрыгнуть. Да и смысл какой? Никогда Никола не упоминал о вражде с соседями.

Никита посмотрел на часы. До приезда нужных людей баня не будет готова, если он сейчас же не сообразит, как затопить печь. Никита вернулся в предбанник. Дым уже вышел, поленья обуглились. Стена над дверцей печи закоптилась. Теперь вместо оранжевых кирпичей с декоративной кладкой сплошная чёрная панель. Никита зажёг спичку, поднёс к поддувалу. Так и есть, никакой тяги! Значит, труба забита наглухо. Никола, спасибо, удружил! Никита решил протереть закоптившуюся стенку, куда оставлять такое безобразие?

Гость вошёл в моечную, нашёл какую-то тряпку, окунул её в бочонок для кипятка, прикрепленный к железной печи. Он посмотрел на трубу, обёрнутую асбестом. Никита с гордостью отметил, что материал с его завода, а потом понял, почему он напустил столько дыма. В металлической трубе, обёрнутой листом асбеста, стояла чугунная заслонка! Никита знал, что её устанавливают в домах для того, чтобы не выпускать тепло.

– Ну, Никола! Ну, куркуль! Здесь то, какое тепло? – проворчал Никита, выдвигая заслонку.

Печь растопилась на счёт "раз"! Не успел Никита сказать: "Два", – как затрещали поленья для растопки, требуя добавки.

Сажу он стёр, но вернуть стене первоначальный вид не удалось. Кирпичи приобрели матовый оттенок, что тоже смотрелось неплохо.

Никита решил исследовать печь до конца. Он вошёл в парилку, посмотрел на каменку. Там лежали – как раньше не замечал? – расколотые керамические изоляторы! И сюда поддавали пару? С края у трубы, проплешина. Если плеснуть кипятку, то прямо на железо!

Никита подбросил дров и прогулялся до реки. Там он подобрал плоский камень, в аккурат на пустое место между изоляторами. Никита вложил булыжник на каменку, не нарушив общей картины.

Довольный собой, Никита откупорил баночку с пивом.

Никола не спешил идти домой. Дела, намеченные на завтра, он решил сделать сегодня. Никола распределил своё время так, чтобы вернуться как раз к отъезду Никиты, вместе с городской шпаной. Оттирая пот со лба, он продолжал интенсивно трудиться, равномерно двигая лопатой.

Братки приехали как раз к первому пару. Никита не стал зазывать разную шалупонь, он позвал смотрящего Кукву и пару верных бычков в качестве телохранителей в довесок.

Один из бычков занял место у крыльца бани. Он уселся на поленницу, закурил. Из его кармана торчала рукоятка пистолета.

Второй, мордатый тип с золотой цепью в палец толщиной на бычьей шее, вылетел из парилки после первого же ковша на каменку. Цепь накалилась, оставив на груди и шее овальные ожоги.

Никита, плеснув второй раз на каменку, исключительно для Куквы, сам поспешил выскочить в относительно прохладный предбанник. Он зацепил с собой тазик с холодной водой и теперь сидел, обливая голову.

Из парилки доносились счастливые выкрики Куквы. Он любил париться. При чём безо всяких помех с титьками. Которые крутятся под ногами и вешаются на шею. Такого добра хватало в каждой сауне.

– Умастил ты мне, Никита! Хорошо! – сказал Куква, выйдя из парилки. – Сто лет не был в настоящей русской баньке.