Андрей Акцынов - Бретёр

Какой, Бретёр, ты делаешь вывод из всего этого? Получалось так, что для того, чтобы обрести величие, герой бросал вызов государству, религии и обществу. Получается, что раньше всех это понял сам дьявол.

Дальше мысли съехали в совершенно неожиданную плоскость… О чем он подумал дальше? О том, что людьми управляют не они сами, но невидимые силы страшного живого космоса, и человек только марионетка в их руках. А все якобы могучие инстинкты, кипучие страсти и все прочее – всего этого нет, потому что человек – машина, которая управляется извне…

Брось, Бретёр, хватит думать об этом. Какой, блин, живой космос, какая машина?!.. Тебя все время заносит в твои метафизические бредни. Пора бы уже опуститься на землю и остепениться. Или хотя бы дисциплинировать свои размышления.

– Слышь, ты, ублюдок, мы сейчас взорвем твою машину! – Некий неопознанный мудило позвонил в три часа ночи.

– Кто это?

Гудки…

Бретёр забыл выключить звук мобильника. Последние дни он получал разные пакостные сообщения: «Ссыкло. В туалете, наверное, сейчас сидишь!», «Гнида, мы убьем тебя!». Все это дерьмо жутко бесило, а к любым угрозам в жизни он относился серьезно и все просчитывал.

В то злополучное утро ситуация развивалась таким образом. После обнаруженной эсэмэски он поехал за Настей, которая оказалась в Сестрорецке. По пути он сделал несколько звонков, чтобы разработать два варианта решения вопроса: легальный и нелегальный. Он связался со старым знакомым, адвокатом. По нелегальному: он позвонил Васе и Моцарту, они были готовы на все: хоть отмудохать эту мразь, хоть завалить и закопать где-нибудь на пустыре за гаражами. Там есть очень хорошие места.

Настю он забрал из отделения милиции, где она писала заявление. Она выглядела растерянно. Первое, что бросилось в глаза, – не было ни единого повреждения, никаких следов борьбы, ни синяка, ни царапины, ни разорванной кофты – ничегошеньки. Одета она была в своем привычно красном и вызывающем.

– Не кури! – сказала она.

Бретёр молча достал сигарету.

С ее слов и со слов подруги он попробовал восстановить картину того, что произошло. Все выглядело мрачно, таинственно и подозрительно, как в сериале «Твин Пикс». Помните, убитая Лора Палмер оказалась далеко не ангелочком, которым все видели ее вначале, но исчадием ада, а с каждой серией история все больше походила на запутанную галлюцинацию, разгадка становилась еще сложнее.

Вечером Настя встретилась с мужчиной X. Это он звонил с утра, когда она вырвала и выключила телефон. Мужчина Х был черный, то есть кавказец, и имел свой бизнес. Они поехали за город и вместе покурили травки. Зверь сам признался в этом.

Она утверждает, что он изнасиловал ее в автомобиле. Какие мысли напрашиваются далее? На переднем сиденье сделать это не представляется возможным. А на заднем – тут можно оказаться только по взаимному согласию, как и покурить травы. Факты безоговорочно свидетельствуют, что с Х она была знакома давно и встречалась с ним втайне от Бретёра. Это был запасной вариант, для денег, но не для секса. Сколько было у нее других – неизвестно.

Бретёр не был уверен, что ее именно изнасиловали, она вполне могла поругаться, скажем, с одним из бывших ее мужчин. Или… Тут Бретёру пришла на ум еще одна версия: она работала проституткой и хотела уйти из бизнеса, а кавказец не был с этим согласен. Но тогда ее бы нехило избили со следами. А следов не было.

По пути они заехали к адвокату, она сидела в машине. Адвокат сдержанно объяснил, что доказать в суде при таких условиях ничего нельзя. Решайте, ребята, вопрос сами, как умеете.

Бретёр понимал, что впутался в какой-то триллер с несчастливым концом и что это уже не его фильм. Можно убить того ублюдка, не важно, насиловал ли он ее или просто трахнул. Можно продолжать отношения дальше, но будет только хуже. И он решил, что не вернется к ней никогда.

Когда Настя бежала за ним в слезах до дома от факультета спустя три дня после всей истории, то он не оборачиваясь молча маршировал бесчувственным солдатом. Его не растрогала сцена влюбленной в него плачущей девушки, но неожиданно возбудила, ему захотелось мастурбировать. Он ужаснулся себе: каким мерзким дерьмом он стал – возможно ли такое? Может быть, потому дьявольская та змея из сна назвала его Князем. Он вспомнил Ницше, который говорил, что сладость любви в четком ощущении, что мы творим зло.

Но полет над человеческим длился очень недолго, и вскоре его дух впал в крайний декаданс. Бретёр стал страдать, как никогда не страдал раньше. Это была ломка героинщика. Он всей душой и плотью хотел вернуться к своему Зверю и страстно желал его. Но другая часть его натуры говорила: нельзя! нельзя! Это уже не твой фильм, твой уже закончился. Бретёр разрывался на части от ужаса перед своим выбором, ведь он мог вернуться к ней в любую минуту, даже когда она уже его ненавидела.

Все переходит в свою противоположность. Любовь переходит в ненависть, а ненависть влюбленной женщины может воспламенить тебя на расстоянии и сжечь. Ненавидящие девочки овладевают энергетическим пирокинезом. Настя стала его ненавидеть через несколько дней, этим она разорвала его биополе. Они после этого случая не сказали друг другу ни слова. Все было очень хреново, и кошмар только сгущался.

К ее звонкам и звонкам ее подруг он, уже запомнив их телефоны, не подходил, добавились звонки различных мужчин с угрозами и прочим дерьмом. Хотя на угрозы у них никакого морального права не было, ведь это она, ничего не сказав, пошла встречаться с другим. Позвонить и высказать всякую х…ю-муйню – первое, что приходило им в голову. Им хотелось нападения. Некоторые ребята думают, что заслужат благосклонность девушки, если окажут ей такого рода услугу. Это дудки, конечно.

Насторожил его один необычный звонок. Мужчина в возрасте крайне вежливым голосом объяснил ему: ты, парень, поступил неправильно или что-то вроде того. Голос напоминал отставного военного или чекиста. Возможно, это был сослуживец ее папы, который приехал разобраться. Тогда, значит, ее на самом деле изнасиловали и она не врет. Ее ведь уже насиловали один раз, и тоже в машине. Это был ее самый первый секс.

Но было уже поздно. Назад дороги не было. Если ты уж решил быть в этой жизни радикалом с железными яйцами, так уж будь им до конца, иначе смерть.

Саму жизненную стратегию Бретёр уже больше не менял. Он хотел стать плохим и одновременно быть великим. Он уже кое-что попробовал для этого. Воровство, наркотики, радикальная партия, обучение у шамана-психолога, вот еще с горячей развратной девкой погулял. Что еще?

А еще он придумал вот какой план: найти самого плохого парня, завязать с ним контакт и втереться в доверие, а потом просто посмотреть, что из этого получится. Бретёр искал теперь не столько банду, сколько какого-нибудь отъявленного негодяя, у которого было чему научиться. Ему было наплевать, он готов был хоть служить этому человеку, хоть носить ему зонт и полировать ботинки.