Хельга Графф - Одноклассники

– Правильно, – поддержала ее в данном вопросе соратница, внеся лишь свои незначительные коррективы, – только не с кем хочешь, а лишь с тем, кто нравится. Живи и наслаждайся!

Их поддержка была мне приятна и необходима. Теперь они встали в оппозицию моей совести, которая буквально вопила: «Остановись!!!», но это был вой обездоленного в пустыне, и никто этот вой слышать не желал. Когда Борис собрался уходить, я вышла его проводить. При рукопожатии почувствовала в своей руке клочок бумажки. Сердце забилось сильнее, щеки покрылись горячим румянцем. Я незаметно сунула записку в карман, желая ознакомиться с ее содержанием где-нибудь вдали от человечества, например… в туалете.

Настроение, как температура, мгновенно поднялось на высшую планку. Я впала в эйфорию! Когда видишь и знаешь, что еще способна нравиться мужчинам, это вселяет надежду, что старость тебя ни за что не догонит и размышления о душе пока еще преждевременны. Развернула записку. О..! «Буду ждать вас завтра в 15:00 у вашей гостиницы» и номер телефона.

Содержание этого микроскопического клочка бумаги заставило меня заволноваться.

Я взвешивала все «за» и «против». С большим отрывом лидировали «за», потому как было необходимо:

а) поднять настроение;

б) почувствовать себя ЖЕНЩИНОЙ, а не домохозяйкой, воспитательницей, поварихой, прачкой, портнихой, уборщицей, снабженцем, многодетной матерью, бабушкой, наложницей и рабыней;

в) освежить свои эмоции;

г) и отомстить Фимке за его измены.

Мои близкие отношения с Лешей я не расценивала как месть, потому что мы были почти родственниками, хотя если бы Фимка узнал об этом, то их с Алексеем дружбе пришел бы конец, как, впрочем, и нашему с ним браку. А может, мы с Лешкой уже дружно отправились бы и на тот свет, кто знает?! В конце концов, речь ведь идет не о том, что я должна обязательно вступить с Борисом в интимные отношения, хотя такие предположения и витают в воздухе. Это мог быть элементарный флирт, который принес бы мне мощный стимул для дальнейшей жизни.

В гостиницу возвращались молча. Отголоски пасмурного настроения Фимы не заставили себя долго ждать.

– Хотел бы я знать, тебе что, понравился этот тупой хрен, что ты так усиленно строила ему глазки? – грубо спросил он, а вернее, констатировал факт.

– Почему строила глазки? С чего ты взял? – спокойно ответила я вопросом на вопрос. – Просто мы с Борисом были «на одной волне», развлекая вас всех.

– Ах вот как? – Фима начал приходить в ярость. – Теперь, значит, этот лохматый козел с тобой «на одной волне»? Помнится, раньше по этим волнам мы плыли вместе!

Так то было раньше, дорогой, мысленно продолжила я наш с ним диалог, времена и обстоятельства, к сожалению, меняются, а вслух сказала:

– Фима, успокойся, пожалуйста, ты не прав! Я же не напоминаю о твоих грехах, поэтому чья бы корова мычала…

Но разъяренного мужа уже было не остановить. Я пыталась уйти в другую комнату, но он не дал мне этого сделать, и здесь же, на полу, покрытом огромным пушистым ковром, устроил самосуд: грубо, по-хамски надругавшись надо мной! Ласки его трудно было назвать ласками, а секс нежным. Он как будто мстил мне за мое сегодняшнее невинное общение с незнакомым Борисом, в котором уже видел соперника и угрозу своей семейной жизни. И хотя мне всегда нравился жесткий секс, сегодня никакого удовольствия он не доставил, потому как попахивал исключительно насилием, которое в любом виде противоречит моей человеческой сущности!

Злобой и насилием ничего в этом мире добиться нельзя, можно разбудить лишь ненависть, а ненависть найдет возможность отомстить тому, кто дал начало этому кошмарному процессу. Решила твердо, что с Борисом встречусь обязательно, потому что нормального справедливого отношения ко мне со стороны мужа, наверное, уже не будет никогда. Неужели этот глупый человек не может понять, что своим поведением он добьется лишь обратного эффекта, а посему в моей жизни, кроме Алексея, возможно, появятся и другие увлечения!

Впервые со времени примирения мы спали в разных комнатах. Утром за туалетным столиком я внимательно изучала свое лицо. Подобные отношения с этим мавром иудейского розлива молодости мне, увы, не прибавляли. Кое-где появились заметные морщинки. Как долго еще продержусь без пластики? Наверное, уже недолго. Старость подступала незаметно, но на всех фронтах. Пошаливало сердце, побаливали суставы, ежедневно появлялись неуловимые и едва заметные изменения на лице. Думаю, женщинам симпатичным стареть намного страшнее, чем их неинтересным сверстницам. Привыкшие к пристальному вниманию со стороны мужчин, они не могут представить свою жизнь без этого подарка судьбы и теряют веру в себя, в любовь, в чувства и отношения, которых с наступлением поры увядания в жизни уже не предвидится.

С ужасом подумала о своей приближающейся «осени». Когда до глубокой старости рукой подать, переживать эти моменты особенно невыносимо. Лучше всего об этом не думать совсем, иначе жизнь превратится в ад! Мне крайне неуютно от того, что бодрыми шажками я приближаюсь к этому особому миру забытых и, как правило, никому не нужных одиноких людей, именуемому «старостью». Но может, переступив наконец черту, разделяющую меня и этот странный мир, я обрету спокойствие, смирившись с полной потерей всех земных радостей, которые сопровождали меня на протяжении всего жизненного пути, и найду другие, доселе неизведанные? Кто знает? Может быть, ведь когда закрывается одна дверь, то обязательно открывается другая.

Одна моя соседка, очень тихая и безответная девяностолетняя бабушка, после перенесенных двух инсультов обрела совершенно новые черты характера. Она начала скандалить, бурно ссориться, материться, а иногда и драться с домочадцами. Хорошо хоть обошлось без выпивки, курева и походов «налево», а то представляю, какой бы шок был у ее шестидесятилетней дочери Нели, если бы в квартире еще устроился какой-нибудь юный жених бабуси. К счастью, до любовных приключений не дошло, потому что у бабы Насти проявился талант к раскрашиванию детских книжек. Целыми днями в поте лица она «трудилась» над картинками и очень сетовала, что ей за это не платят. Очевидно, поэтому, ежедневно требовала свою пенсию, размер которой, тем не менее, помнила отлично.

В том, что бабуся стала очень воинственной особой, я убедилась лично. Как-то Неля попросила меня зайти днем к старушке, проведать ее и убедиться, что все в порядке. Она, пропадая целыми днями на работе, волновалась за мать. В этот день я была свободна и любезно согласилась посетить «больную». Неля дала мне задание основательно напугать бабусю, чтобы та не только не смела выйти из квартиры, но даже приблизиться к входным дверям, и я с энтузиазмом взялась за дело.