Хельга Графф - Одноклассники

Я с недоверием посмотрела на нее. Может, зря отдала ей свои украшения? Может, это она о внуках говорила, тогда при чем тут мои короли? Я терялась в догадках, нельзя все-таки им верить, ни единому слову.

– Врет она всё! – заявила одна моя душевная половинка.

– А вот и нет! – защищала вторая. – Всех королей увидела.

– Да это они всем так говорят, – продолжала спорить первая. – Какие дети, да еще много в таком-то возрасте? Это же бред!

– А вдруг?

Я решила вмешаться в беседу:

– Стоп, время покажет, права ли она и врут ли карты.

Мне сложно было поверить в ее гадание, настолько невероятными казались предсказания, но в глубине души, где-то очень глубоко, я чувствовала, что не всё здесь вранье.

Мой муж Лева имел двух братьев: старшего и младшего. Однажды, еще до Второй мировой войны, когда Левкина мать шла по рынку, к ней вдруг подошла цыганка и, внимательно глядя на трех ее пацанов, сообщила:

– Этот, – сказала она, показав на старшего, – погибнет. Этот, – посмотрела на младшего, – умрет, а этот, – кивнула в сторону Левушки, – будет жить долго!

Левкина мать очень разозлилась и прогнала предсказательницу, но… получилось именно так, как она и напророчила. Старший брат Владимир в девятнадцать лет погиб во время Второй мировой при форсировании Днепра. Младший, Евгений, шестилетним мальчишкой умер во время блокады Ленинграда, а Лева проживал свою длинную жизнь за себя, за них и за того парня…

Валентина внимательно посмотрела на меня:

– Знаю, что не веришь, брильянтовая моя, да только карты правду говорят. Пройдет время, увидишь, все сбудется! А так, если что надо, приезжай ко мне, решим твои вопросы. Буду тебе рада, расскажешь потом, что было, а что не случилось, – она достала маленькую бумажку со своими координатами и добавила: – только всё получится, как я тебе сказала, не сомневайся даже!

– Спасибо, Валентина, я тебе верю и как-нибудь приеду.

– За сегодня не беспокойся, фурор произведешь и не одну мужскую голову вскружишь, наши не подведут.

Еще раз поблагодарив ее, проводила до их гримерной, а сама вернулась, чтобы приготовиться к вечеру. Из головы никак не могла выбросить ее слова. Ну, про детей-то она уж точно загнула! Здесь речь шла не только о моем возрасте, но главным образом о здоровье. Завершающую точку в моей способности к деторождению поставил последний аборт.

К назначенному часу начали подъезжать гости. Все в дорогих авто с персональными водителями. Шикарно одетые мужчины и женщины с подарками в руках приветствовали Ефима и Ларису. Для них они всё еще оставались мужем и женой. Я невольно залюбовалась Фимой. В чудесном костюме жемчужного оттенка он выглядел аристократично и в то же время сексуально. Мой любимый мужчина улыбался, обнимался с гостями, тем не менее периодически выискивая меня в толпе прибывших. Со мной рядом стоял Алексей, тоже в прекрасном легком бежевом костюме, просто красавчик, и я успела заметить, что многие женщины давно обратили на него свое пристальное внимание. С некоторыми гостями он был знаком, с несколькими даже очень близко, видимо, еще со времен учебы. Публика оказалась интеллигентной, адекватной и самое главное – без понтов! Начало вечера протекало в разговорах и общении. Я не чувствовала скованности и неловкости.

Последней из гостей прибыла красивая, роскошная молодая девушка с чудесными длинными белокурыми волосами, уложенными волнами и спускавшимися до тонкой талии. Она была без спутника. Подарив свой букет Ефиму и обнявшись с ним, направилась к гостям. Надо сказать, настроение у меня сразу испортилось, поскольку я всегда ревностно отношусь к тем, кто моложе меня и красивее. Сразу посетила мысль: а вдруг Фима клюнет на нее и я с новым женихом пролечу как фанера над Парижем?! Ревность была начеку. От меня не укрылось и то, что Алексей при виде ее сразу же сделал стойку и никак не мог оторвать от нее глаз. «Да… пусти козла в огород, – раздражение начало заполнять все мое существо, – неисправимый потаскун!» Мне стало одиноко. Фима беседовал с друзьями, а Лешка, задрав хвост, побежал знакомиться с новой пассией. На счастье, заметив мое состояние, ко мне подошла Лариса, и я успокоилась. Вдруг раздались звуки скрипки и гитар, и я услышала слова знаменитого цыганского шлягера:

За дружеской беседою,

Коль пир идет горой…

В дверях в роскошных костюмах появились мои новые знакомые с соблазнительной Анжелой во главе. На изящном подносе она несла рюмку водки. С песней они приближались к Ефиму:

Что может быть прелестнее,

Когда, любовь тая,

Друзей встречает песнею

Цыганская семья…

И заканчивая песню словами: «К нам приехал наш любимый Ефим Григорьевич, дорогой…», обратились к залу с просьбой поддержать их. И тогда «Пей до дна», пока рюмка была в руках Фимы, уже скандировали хором все гости. Опустошив, он швырнул ее на пол и громко объявил:

– Прошу к столу!

Затем положил на поднос пачку ассигнаций.

– Живут же люди! – в один голос от восторга и зависти, правда, белой, завопили обе половинки моей души.

Пришлось с ними согласиться.

За столом я сидела по левую руку от Ефима, по правую – Лариса. Алексей пристроился рядом со мной, а его соседкой оказалась интересная блондинка, на которую он «положил» глаз еще в начале вечера. Ее звали Даша. Быстро же, сволочь, нашел себе объект для любовных приключений!

Были тосты и речи, рекой лилось спиртное, столы ломились от закусок!

Застолье обслуживал штат вышколенных официантов. Гости веселились от души. Я неизменно поднимала свой бокал, делая вид, что пью, и почти нетронутым опускала вниз. Перед выступлением следовало оставаться в форме. Пока Фима занимался гостями, я пошла в комнату к цыганам. Там меня облачили в шикарное платье, не забыв при этом надеть еще и цыганские украшения. Выглядела я чудесно. Теперь осталось лишь покорить его своим выступлением.

– Уважаемые гости, – сказал Роман в микрофон, – а сейчас наш сюрприз для именинника! Для Вас, дорогой Ефим Григорьевич.

Раздались первые аккорды цыганской песни. Я вышла в зал…

Это было лучшее исполнение за всю мою жизнь! На протяжении почти всего номера гремели бурные аплодисменты. Я заметила, как женщины, растроганные моим танцем, вытирают слезы (что для меня не ново, обычно всегда кто-нибудь реагирует именно так). Но Фима!.. Он пребывал в шоке! Когда номер закончился, на меня обрушился шквал оваций и крики «Браво!»

– Ай, шукарни, ай да молодец! – послышалось за спиной.

По-моему, и новые цыганские друзья были ошеломлены моим столь успешным выступлением. Ко мне подошел Фима, при всех обнял, коротко шепнув мне на ухо, как когда-то Алексей: «Я тебя обожаю!» Он сделал знак, и один из официантов принес огромную корзину чудесных цветов и поставил передо мной. Еще раз поклонившись, я хотела уйти, но зал меня не отпускал. Обернулась к ансамблю: