Хельга Графф - Одноклассники

Он был четвертым, кто за последнее время задал мне этот «замечательный» вопрос.

– Просто не сошлись характерами. Ребята остаются со мной и будут теперь жить и учиться за границей.

– Вот оно как… – он совсем растерялся, – если хотите, я сообщу вам, как пройдут роды и состояние новорожденного…

– Нет, благодарю, – подавила я на корню его инициативу, – меня это совсем не интересует! Думаю, эти сведения будут нелишними для господина Ефимова.

– Олечка, не обижайтесь на меня, пожалуйста, – окончательно расстроился Марк, – если что, звоните.

– Ну что вы! Спасибо, дорогой, обязательно позвоню. Удачи вам!

Информация подтвердилась. На смену горьким слезам и соплям пришла решительность и злоба. Надо его опередить и срочно переговорить с адвокатом. Да, надо опередить, чтобы все знали, что не он меня бросил, а я его! Я не могу, не имею права остаться на глазах у всех в столь жалком и унизительном статусе «брошенной жены»! Не буду посмешищем в этом городе! Вот когда я тысячу раз вспомнила Леву, своего второго мужа, который не изменил мне ни разу! Господи, бедные женщины, всем вам, пережившим в жизни такие семейные драмы, надо поставить памятник на вечные времена. Я набрала номер.

– Слушаю вас, – пропела секретарша Розенфельда.

– Добрый день, моя фамилия Ефимова. Могу я переговорить с Леонидом Андреевичем?

– Здравствуйте, Ольга Рафаиловна, – голос сменил тональность. Еще бы! Она сразу узнала меня, жену одного из самых богатых людей города, – как поживаете?

– Спасибо, хорошо. У вас, надеюсь, тоже все в порядке.

– Да, конечно. Сейчас попробую вас соединить.

В трубке раздались бодрые звуки «Болеро» Равеля, и через пару минут послышался голос Розенфельда:

– Ольга Рафаиловна, добрый день, дорогая! Чем могу быть вам полезен? – с ходу без лишних разговоров спросил он.

– Кое-чем можете. В двух словах: мы с Ефимом Григорьевичем разводимся, поэтому я хочу, чтобы мои интересы представляли вы.

На том конце была тишина.

– Леонид Андреевич, вы меня слышите?

– Да-да, – поспешно ответил он, – это так неожиданно для меня!

Для меня тоже, подумала я, но «ехать» надо!

– Сама я приехать не смогу, поэтому прошу вас подъехать ко мне в Германию. Все ваши расходы оплачу, – поставила я условие.

– Конечно… только мне необходимо посмотреть свой график. Я могу перезвонить вам через пару часов?

– Разумеется, по этому телефону.

– И еще у меня к вам есть пару вопросов. Первый: причина, на основе чего будем строить наш бракоразводный процесс? И второй: между вами заключен брачный контракт?

– На эти вопросы я отвечу вам через пару часов.

– Договорились, ждите звонка.

На второй его вопрос ответ простой: контракта не было, но я и не претендовала на имущество и деньги мужа, выгодно отличаясь этим от многих других жен богатых мужчин, которые пытались откусить от состояния супруга максимально огромный кусок, хотя у совсем не бедных мужичков получить что-либо добровольно удавалось крайне редко. С деньгами и имуществом они всегда расставались, как с жизнью! Моим подругам, как правило, приходилось правдами и неправдами с помощью нехилых финансовых средств, ушлых адвокатов, беспросветной лжи (в арсенале есть много приемов) отбирать и отвоевывать то, что они считали своим кровным.

Это раньше мужчине, кроме своих «цепей», терять было нечего, и он, оставив все нехитрое состояние, уходил от жены с одним чемоданом. Старые добрые времена прошли безвозвратно, и теперь за имущество, недвижимость, нажитые «непосильным» трудом, и детей, за которыми тянутся нехилые алименты, между супругами идут тяжелые затяжные, а порой и кровопролитные, бои. Никто никому не собирается уступать!

Мне достаточно того, что имею, а детей Фима без поддержки не оставит, в этом я совершенно уверена, но даже если так и не произойдет, моих денег вполне хватит на всех. Как же ему повезло со мной! Вот теперь пусть локти кусает, потому как все другие его жены при разводе разберут по кирпичику всё его состояние, однозначно!

Завтра у мамы и Фимы дни рождения. Ей я позвоню. Родители собирались приехать ко мне через две недели. Я хотела, чтобы они сменили обстановку и немного отдохнули. А вот как быть с Ефимом? После длительного молчания в сложившейся ситуации я не хотела ни звонить, ни писать и уж тем более приезжать к нему. Надо же, так запарился со своей новоиспеченной беременной подружкой, теперь уже без пяти минут супругой, что даже собственные дети перестали интересовать! Если он так себя ведет, значит, ему компостируют мозги с другой стороны (уверенность в этом меня не покидала). Это удивляло, потому что, будучи человеком деловым, никому и никогда Фима не позволял манипулировать собой, тем более женщине. Мои советы, например, он выслушивал и далее, четко проанализировав, принимал собственное решение: последовать им или нет. Я никогда на него не давила, и он был благодарен мне за это.

– Лиза, доченька, иди-ка сюда, – пригласила я Елизавету в свой кабинет.

Она быстро откликнулась на мой призыв и через пять минут нарисовалась на пороге моей комнаты.

– Да, мам, что такое? – выжидающе посмотрела на меня.

– Завтра у папы день рождения, будь другом, позвони ему, пожалуйста, и поздравь от всех нас, не вдаваясь в подробности нашей жизни.

Она, нахмурившись, молчала.

– Лиза, ну в чем дело? – спросила я.

– Не буду я ему звонить! – ответила она со злостью. – Я с предателями не общаюсь, пусть, вон, его молодуха поздравляет, – добавила упрямо.

Такого поворота я не ожидала. Лизавета очень любила отца и острее всех реагировала на перемены в его жизни, впрочем, младшие еще ни о чем особо не догадывались.

– И как нам быть? Ты ведь знаешь, что в данный момент, при всем моем желании, я этого сделать не могу!

– А делать ничего не надо! Двадцать минут назад под моим присмотром это сделал Гришка по электронке. Написал, что мы желаем ему крепкого здоровья и всего самого хорошего и даже в качестве подарка выслал свой рисунок с изображением всей семьи. Здорово получилось! Он же у нас талант, настоящий художник! – восхитилась она способностями младшего брата.

Кто входит в это короткое «мы», я уточнять не стала, пусть Фима сам догадается. Или «мы» – это я, Элечка, Олечка, Григорий и Лизавета, или все перечисленные, но без меня.

– Что же ты сразу не сказала? Молодец! Спасибо тебе, а Гришка пусть принесет свой рисунок, – поблагодарила я дочь.

Для шедевров Гриши имелась специальная папка, в которой хранились все его блестящие произведения.

– Мам, а вы разведетесь, да? – спросила Лизавета с напряжением.

Я решила сказать ей правду.

– Да, Лизок, через несколько дней у меня встреча с адвокатом. Твоя Света Кузнецова оказалась права. У папы другая женщина, и очень скоро будет ребенок – сын…