Инна Тронина - Постумия

Андрей умело пользовался противоречиями в мафиозной среде и «скармливал» одних другим. Причём всегда в итоге получал свой профит. Конечно, приходилось агентам подыгрывать, но такие вложения полностью окупались. Эти самые «авторитеты» на самом деле совершили больше, чем наилучшие оперативники. Бывшие главари не только сливали своих, но и уничтожали их собственноручно. Они знали законы своей среды, контролировали подступы к «объекту». И проникали в такие дебри, куда не было ходу людям с Литейного. Исполняли работу милиции практически задаром.

И всё кончилось в один момент, говорил генерал Грачёв со слезами на глазах. Теперь ему приходится везде гонять нас, а также другие группы. Но это лишь отчасти восполняет колоссальную потерю…

Я брела по дорожке, щурясь от солнца. И не сразу заметила, что компания разделилась. Три человека свернули к почте и магазинам. Двое курили на той же лесной дорожке. Кроме нас, тут больше никого не было. И машин осталось всего две. Неужели я так долго пробыла у Устинской? Вон, уже тени от деревьев длинные, и солнышко висит не над заливом, а над шоссе.

Сейчас сяду в машину и позвоню Дрону. Скажу, что всё нормально, а подробности при встрече. А то он там сильно волнуется. Сам позвонить не может. Я отключила связь во избежание разных неожиданностей. Несколько раз номера меняла, а всё равно звонят давние приятели, просят о встрече.

Наверное, в банде именно того и боятся. Каждого, кто побывал на Литейном, «гасят» сразу – и Зубареву, и Хайдарова. Помнят чудеса, которые творил Озирис, и боятся перевербовки. Олег Гальцев, скорее всего, заодно с Зубаревой погиб. А, может, нет? И он тоже в доле?

Приморский порт – золотое дно, мечта контрабандиста. Скажу дяде, чтобы Гальцева тоже проверили. Впрочем, генерал Грачёв и без меня догадается. Но две головы всё-таки лучше. А Печенина Старик собирался вербовать – тут уж всё ясно. Значит, заподозрили неладное и приняли меры. Просто так совпало, или знали, что я подставная? Но им-то без разницы. Всё равно убили бы – и концы в воду. Наверное, дед из Молодёжки тоже опасения у них вызывал. На «тёрки» ездили ночами, а потом окончательно решили вопрос…

Я щёлкнула пультом и открыла дверцу своего авто. Всё вокруг дышало таким покоем, что трудно было стряхнуть с себя приятную истому – как после бани. Усевшись за руль, я включила зажигание и стала искать в кармашке сидения бутылку с водой. А когда подняла голову, обомлела.

Передо мной, заблокировав дверцу, стояли два амбала в камуфляже. Солнце светило из-за их спин. Фигуры получались как будто золотые, с нимбами вокруг голов. И только пистолет в руке одного из парней был совсем не божественный. Интересно, это боевой или травмат?

– Ой, какие кайфовые пупсы! – Мой голос звучал на удивление игриво, непринуждённо. Что вам нужно, ребята? – Запах парфюма «Joop!» несколько успокоил меня. Древесные запахи в сочетании с фиалкой и геранью положительно характеризовали вкусы ребят.

Я опоздала всего на секунду, не захлопнула дверцу. И кудахтать теперь было поздно. Кругом никого. Та компания оказалась с этими в сговоре. Мои кроссовки стояли на песке рядом с берцами добрых молодцев. Теперь мне и не шевельнуться – сразу влепят пулю. Или, по крайней мере, двинут рукояткой.

Один из парней молча протянул руку, вырвал у меня сумочку. Вот ещё новости! Я-то их считала людьми, а они – обычные грабители. Но ничего, сильно не разживутся. У меня налички мало, всё на кредитках. А ПИН-коды я им не скажу. Да и не смогут они долго меня раскалывать. Всё-таки тут народ ходит. А я и закричать могу: «Караул, грабят!»

Парень с моей сумочкой из крокодиловой кожи отошёл к своей машине. Отвернувшись от солнца, я узнала его. Так и есть, тот рыжий с пепелища! С ним – курносый, кудрявый. Подстрижен коротко, но колечки всё равно заметны. Не сводя с меня пистолета, он покосился на рыжего. Нет, на гоп-стоп не похоже. Их явно не бабло волнует, а что-то другое. Рыжий надушенный персонаж торопливо просматривал фотки и мрачнел с каждой секундой.

– Есть что-нибудь? – наконец спросил курносый. Ему тоже было вломно стоять здесь с «дурой».

– Ни хрена! – Рыжий на самом деле выразился круче.

Вот теперь я похвалила себя за предусмотрительность. Значит, не кругом лопухнулась. Теперь пусть докажут, что я приходился к Устинской не из-за лекарства. Так или иначе, но с Зубаревой они меня не свяжут.

– Стёрла, наверное! – Рыжий чувак явно боролся с желанием разбить мой айфон на камень. – Ладно, в конторе разберутся. Заныкай «волын», а то вон какие-то типы идут…

Курносый, как фокусник, моментально сунул куда-то оружие, но крепко взял меня за плечо. Рыжий копался в моей сумочке, как в своей собственной. И наконец, нашёл ксиву с моим портретом.

– Ого, это уже теплее! Старушка-то не промах, всё заметила. «Липа», говорит, у девушки, а не удостоверение…

– Кто вы всё-таки, граждане? – спросила я уже совсем другим тоном. – Денег у меня мало, но уж берите. Я даже в полицию не обращусь – только дайте мне уехать.

– Ты поедешь с нами, – спокойно сказал рыжий, засовывая удостоверение в сумку и передавая всё это курносому. – А полицией нас не пугай – сама бойся. За подделку документов надолго сядешь.

«Сдала, сука старая! Жаль, что Зубарева её тогда не придушила. Вот и пожалей хрычей этих, подлюков…»

– Никуда я с вами не поеду! Вы бы свои «ксивы» предъявили, прежде чем меня кошмарить. Ну, купила в ларьке «корочки». И чо? Для прикола, понятно? Скоро первое апреля – одного сохатого разыграть хотела. За это ничего не бывает.

– Поедешь – добровольно и с песнями. – Рыжий взял меня за подбородок, заглянул в глаза. – Тут недалеко, до Зелика. Там тебе все ксивы покажут. Будешь тихо себя вести – доживёшь до первого апреля.

«От большинства людей остаётся только тире между двумя датами…» Вот она, вторая – 17 марта 2015 года. Ещё утром я валялась на диване, смотрела телик, трясла плед на лоджии. Угощала завтраком Дрона. И не подозревала, что это мой последний день. Конечно, останется сын. Но он плохо меня знает…

– Я чётко сказал? Ты «дурку» не включай – зря. – Голос рыжего звучал всё также заунывно. – В патроне – ампула с ядом. И тебя уже не спасут – даже если только поцарапает. Хочешь проверить?

– Греческая трагедия – не борьба добра и зла, – произнесла я печально. Оба парня очень удивились, переглянулись. Меньше всего они ожидали услышать от ярко накрашенной «мочалки» такие слова. – Это – борьба двух сил, каждая из которых есть и добро, и зло». Скажите, что вам от меня нужно? Может, я и так всё отдам. Про деньги уже упомянула. В чём ваша правда? Какие ко мне вопросы? Я вас не знаю. Претензий к вам не имею. А вы ко мне?..

– Куда фотку засунула? Мы точно знаем, что она была! Ты ведь бабке в доме показывала, и она подтвердила. Баба в норке и платке!