Самат Бейсембаев - Изнанка. Том 1

– Видимо у вас уже имеется план на этот счет, – больше утверждая, чем спрашивая, обратился он к нам.

– Вот как раз его мы и обсуждали, пока кое-кто чуть не выломал дверь, – решил я его немного пристыдить за его поведение. На что архимаг всего лишь отмахнулся. В иной ситуации будь это кто-то другой, его голова бы уже лежала на плахе, ожидая отсечения. В некоторых ситуациях хочется оставаться императором, а не другом, – Месяц они будут под твоим личным присмотром. Будешь обучать их основам. Архимаг лично занимается тобой. На не окрепшие умы это должно подействовать льстиво, это должно повысить их лояльность. После предлагаю Максима направить в академию, а Дениса в легион к легату Крассу. Нам как раз необходим наш человек в близком окружении легата. В последнее время Сенты окучиваются вокруг него, и мне это не нравится.

Эти Сенты уже поперек горла стоят. В прошлом очень захудалый род на юге страны за какой-то век стали вторыми по влиятельности, после имперского рода. Все благодаря новому типу кораблей, что они изобрели; новые корабли, которые позволили брать больше груза и плыть быстрее, чем старые, от чего торговля с дальними заморскими странами дала большой толчок и деньги полились рекой. Но мало иметь деньги, нужно еще наращивать свое влияние, обрастать связями и, в конце концов, армия – что они и сделали. В те годы страной правил мой прадед, которого больше волновали женщины и выпивка, чем не преминули воспользоваться Сенты. Они подкупали должности, продвигая своих людей, совершали удачные браки, обрастали влиянием, связями и быстро окрепли. Еще немного и они бы захватили престол, благо прадед скоропостижно скончался, думаю не без помощи других, и к власти пришел мой дед. Вот он и навел шороху своей твердой волей, приструнив их. Для начала очистив дворец от этой скверны, издал закон, сокращающий количество войск у баронов. А те, кто пытался сопротивляться быстро теряли близких. К сожалению, уничтожить их не вышло. В один момент отношения накалились настолько, что это могло перерасти в гражданскую войну, но мой брак с сестрой нынешнего главы рода исправил ситуацию.

– Не слишком ли ты много возлагаешь на мальчишку? – подал голос Вэлиас, до того молча наблюдавший за нашим спором, – он может раскрыться или его раскроют, и тогда легат точно уйдет к Сентам.

– У меня не остается выбора. К нему в окружение очень сложно подсунуть кого-то из вне. Если же просто приказать будет слишком подозрительно и тогда мы точно, не поймем, есть ли у него связь с Сентами. А тут такая возможность сама идет к нам в руки, – раздражение на всю эту ситуацию только увеличилось. Я Император, должен идти на какие-то игры, вместо того, чтобы просто не раздавить заговорщиков как букашек. Но иногда даже императору противостоят силы соразмерные ему. Вот и сейчас легат слишком нужен, чтобы действовать с ним грубо. Из-за этой войны, в которых он приносит победы, его популярность возросла до невиданных высот. Сам он выходец из простолюдинов, и не к какому роду не принадлежит, от чего все аристократические дома начали подбивать к нему клинья. Такой экземпляр отдавать, кому бы ни было чревато потерей своих позиций.

– Надеюсь, данный риск будет оправдан, – подытожил Вэлиас.

– И я надеюсь, – вздохнул я.

***

Я сидел в своих покоях перед большим сундуком. Кончики моих пальцев дрожали, как это бывает каждый раз, от предвкушения. Аккуратно, с трепетом и со страхом мои руки скользнули по крышке и приподняли его. В свете тусклой свечи блеснул красный рубин и блеск металла. Легендарный меч первого императора Трануила выкованный в огне дракона, дарующий его обладателю огромную силу. Я протянул руку и тут же одернул ее.

– Ай, зараза, – неподобающие слова императору вылетели из моих уст. Боль в руке все не унималась. Эта тупая железяка никак не хотела принимать меня.

– Милый, долго ты там еще? Негоже его величеству заставлять ожидать девушку, – из-под одеяла показалась тонкая, аристократически бледная, нога.

– Уже бегу, – возбуждение охватило мое тело. Кинув напоследок взгляд, я захлопнул крышку сундука. Ничего, скоро ты признаешь меня и будешь моим. И тогда те, кто ошибочно полагают, что император всего лишь первый среди равных, пожалеют.

После того памятного аукциона мне на голову надели мешок и повезли куда-то к окраине города. Понял я по тому, как стало меньше людского шума и запаха, ржания и стука копыт лошадей, а мешок стал просвечиваться на солнце до того прячущегося за домами, от чего можно было разглядеть силуэты деревьев, аккуратно подстриженные кустов, и отдельно стоящие дворцы. Кажется, это что-то вроде ВИП городка для богатых граждан. Когда с головы, наконец, сняли мешок, я увидел, что у одного из таких домов мы и остановились. Дом из тёмного камня, покрытый черепичной крышей такого же цвета, был спрятан за высоким, каменным забором, вдоль которого были посажены еще более высокие деревья, обеспечивающие тень, что дает прохладу в знойную жару. Рядом с домом находились еще несколько построек поменьше. Едва мы подъехали к воротам, из них выбежали люди с ошейниками и я понял, что эти самые постройки оказались бараками для рабов. Кажется теперь это и мой дом для таких же неудачников, как я. Но страха или чего-нибудь такого от осознания своей участи, я не испытал; лишь небольшое волнение. Сейчас я в таком состояний, когда все до того надоело, что становится все равно. Опасное состояние, от которого нужно обязательно избавляться. Оно ведет к безразличию ко всему вокруг, и этим могут воспользоваться другие. Я видел, как целые народы доходили до подобного состояния и терпели диктатуру, тиранию властолюбивых.

За то, что озирался по сторонам от одного из охранников, я получил удар прямо в висок, и в глазах на какой-то момент потемнело. Потряс головой, чтоб прийти в себя, и увидел довольного собой урода. Злость на него затуманила глаза, но кидаться не стал, понимая свое уступающее положение. Лишь сделал себе заметку запомнить его и при случае отомстить. Тем временем, рабы увели лошадей, а меня потащили к тем самым баракам. В них я видел людей, судя по виду которых можно было сделать вывод, что они каждую секунду ожидали наказания за неисполнения приказов. Наверное, поэтому они все делали так расторопно и покорно. Барак внутри оказался… бараком для рабов, другого слова мне не подобрать. Жили мужчины и женщины вместе, никакого разделения, никаких коек, обычная солома и циновка на полу, ни окон, от чего в помещение стоял мрак, едва освещающийся благодаря дверному проёму, на краю у дальней стены отхожее место, рядом с которым мне и приготовили место.

Каждый день будили рано на рассвете и гнали на работы. Мою старую одежду забрали и сожгли у меня на глазах, вместо нее дали кусок тряпки из грубой ткани, которой обматываешь вокруг талии и убогую обувь отдаленно напоминающие сандалии. Управляющий дома, старик с таким же рабским ошейником, прихрамывающий на одну ногу заставлял делать все: чистить отхожее место, помогать по кухне, ухаживать за лошадьми, а в случае неповиновения или нерасторопности награждал плетью. Так что пришлось засунуть гордость подальше и делать что велено. Разговаривать с другими тоже было нельзя, только по делу, да и не получилось бы при всем моем желании. Я не знал их языка. Выучил пару отдельных слов, таких как убери, помой, раб и другие для лучшего исполнения заданий. От нагрузок и неудобного ночлега болело все тело. От плохой еды я исхудал, но между тем начал замечать, как с каждым днем мышцы привыкали и становились сильнее. Дни шли за днями, и я все больше начал задумываться о побеге. Но, как это сделать, я пока не представлял. Дверь после отбоя закрывалась на замок, но даже если преодолею его, остается еще охрана и высокий забор. Впрочем, преодолев все эти препятствия, я столкнусь с проблемой, куда идти и куда бежать в этом чуждом для меня мире. Всю жизнь проживший в городе человек не сможет, если не приспособиться, прожить в дикой природе. То же самое, если взять человека, прожившего всю жизнь не в городе, один не проживет в каменных джунглях.