Самат Бейсембаев - Изнанка. Том 1

– Как твоя магия? Пробудилась? – задал мне вопрос Дарк, который он задает каждый день.

– Нет, еще нет, – его вопрос заставил меня открыть глаза и уткнуться в реальность, – Я смог ее ощутить внутри себя, эти потоки, но так и не могу пробудить. То есть, может и пробудил, ведь поднять мелкие камушки, не прибегая к физическому воздействию, получается, а вот как я это делаю, понять не могу. Нет никаких ощущений, что вы описывали. Я просто… хочу поднять камень, и он поднимается.

– Хмм, странно, – почесал он подбородок, – это очень странно. Можешь управлять не ощущая. Даже не знаю, что и думать.

– Может, просто подождем? – предложил я, – Прошел всего месяц, как я начал. Немного практики и все будет.

Он посмотрел на меня и улыбнулся. В этой улыбке было что-то странное. Будто человек всю жизнь проходил через трудности, видел ужасное, и уже было отчаялся, но тут наивный мальчишка показывает, что такое надежда. Чувство, которое он давно позабыл. Что скрывается в прошлом этого человека? От чего он стал таковым?

– Я тут услышал в разговорах других, что сейчас идет война, – решил я попытаться через наводящие вопросы что-нибудь узнать. – Могу спросить, почему вы не на войне?

– Потому что я в бегах, – ответил он, даже не задумываясь.

– Что? В бегах? От кого? – не ожидал я подобного поворота, – И почему вы это так просто рассказываете мне?

– А ты кому-то расскажешь об этом? – хмыкнул он.

– Эмм, нет – ответил я, и он еще раз ухмыльнулся.

– Это длинная история, – начал он и задумался. По его лицу было видно, что ему неприятно вспоминать. В это мгновение я хотел проявить воспитанность и не заставлять его рассказывать, но любопытство взяло свое, и я промолчал, – Случилось все это несколько лет назад, но начало было положено этому в годы моей юности. Как ты уже знаешь, я был бойцом на арене. Слава Первому, занимался я этим недолго, так как вскоре после начала моего выступления, меня заметил один человек. Как оказалось, у него был свой отряд. Наемники. Человек пятьдесят. Количество иногда менялось, кто-то умирал, либо просто покидали отряд по тем или иным причинам, вместо них принимали новеньких, еще совсем зеленых, как я. Но, в основном, пятьдесят человек был предел. Наш глава, Рурк, считал это самым оптимальным количеством. Меньше уже не серьёзно для хорошего отряда, больше слишком дорого выходило, и не всегда можно было найти работодателя. Что-то я отвлекся и ушел не в те дебри, – прервался он на секунду. – Так вот, меня приняли в отряд, и я стал путешествовать с ними. Рурк дисциплину поддерживал крепкую, но был справедливым, не переходя черту, так что все слушались его беспрекословно. Так я проходил с ним бок о бок десять лет. К тому моменту я уже был не обычным зеленым, а был в числе приближенных. Мы стали не просто соотрядцами, а полноценными братьями. Знаешь, угроза смерти очень сближает. Но потом в один день… потом меня изгнали, – потускнел он. По его грустным глазам было видно, что он скучает по тем временам.

Как-то к нам поступил заказ о найме у одного из местных барончиков. Как это часто бывает, в этих местах у него был земельный спор с соседним бароном, – продолжил свой рассказ. – Не буду вдаваться в дни тех времен. Лишь расскажу об одном случае. Мы вышли в очередной рейд. Нужно было проверить одну деревушку на границе. До нас дошли сведения, что эта деревня уже давно подкормлена врагом и помогает их отрядам. До места назначения добрались быстро еще затемно, так что решили сразу заехать и осмотреться. Сначала все было спокойно, обычная деревня. Местные старались не попадаться нам на глаза, попрятавшись в своих домах и заперев ставни на окнах. Пока Рурк разговаривал с местным старостой, я с частью отряда разбрелись по округе. Стандартная процедура, мало ли, что таится за углом. К сожалению, в этот раз за одним таким углом что-то и таилось, – и он снова отключился, уйдя в свои воспоминания. Я старался не делать никаких движений, даже дышал через раз, настолько его рассказ завлек меня.

В окне одного дома я заметил странное движение и решил проверить его. Подошел, постучал по двери, услышал шуршание. Там кто-то явно суетился, и прежде чем открыть, прошло слишком много времени для такого простого действия. Это меня насторожило, рука сразу же легла на эфес. Я уже приготовился ко всему, но никак не ожидал, что когда дверь откроется, я впаду в ступор. Ее глаза… я словно утонул в них. Помню, как сейчас – изумрудные, чистые, они сияли такой красотой. Ей было на вид лет двадцать. Светлые волосы, тонкие ручонки, а когда она улыбнулась мне, по краям губ у нее появились ямочки. Окрик одного из моих товарищей вывел меня в реальность: сказал ей, что нужно осмотреть помещение и вошел внутрь. Войдя я ничего не обнаружил, она была одна. Мне вдруг стало стыдно за вероломство, я поспешил уйти, но наткнулся на ее взгляд. Она была напугана и глаза постоянно бегали от меня к шкуре, что лежала по центру комнаты, скрывающий проход в погреб. Я понял, что она умоляла. Умоляла спасти ее. Я совершил ошибку, вместо того чтобы выйти и вернуться с подкреплением, я, герой недоделанный, потерял голову, вынул меч из ножен и подошел к центру комнаты. Едва я потянулся за ручку, чтобы поднять крышку, как из нее вынырнули вооруженные люди. Вражеские шпионы. Завязался бой, на шум прибежала подмога. Но суть, опять же, не в этом, поэтому пропущу подробности. Рассказываю тебе все это для полноты картины. После того как мы обнаружили, что деревня правда укрывает наших врагов барон решил казнить всех жителей. Но она-то не виновата. Я знал, что ее заставили; заставили под страхом смерти. Я просил, я умолял Рурка помочь спасти ее. Но он был непреклонен: мы ведь обычные наемники, а это земли барона и он тут закон. Его люди – делает он с ними, что захочет. Тем более с предателями.

У меня не осталось выбора, кроме как самому спасти ее. Казнь была назначена на утро следующего дня, поэтому перед рассветом, когда все спали, а стража была наименее бдительна, я пробрался к ней. Нам удалось сбежать. К сожалению, не далеко. Уже к рассвету за нами вышла погоня. Через несколько часов они почти нагнали нас, я слышал лай собак и крики людей. Мы были словно животные, и на нас шла самая настоящая охота. Я уже было отчаялся, но услышал шум реки; план созрел сам собой. Надежда на удачный побег еще теплилась в груди. Мы бежали; бежали, не оборачиваясь, легкие горели, а ноги были стерты до крови. Шум реки между тем приближался, и вскоре мы уже стояли на краю водопада, не решаясь прыгнуть. Но медлить было нельзя, за что я и поплатился. Хрип; я повернулся к ней; стрела торчит из ее груди… – тут его голос немного сорвался и он замолчал. Было видно, как трудно ему сдержать слезы. Так мы молча просидели какое-то время. Он боролся с собой, я не решался нарушить тишину. Наконец, собравшись, он продолжил. – После этого меня изгнали, – закончил он.