Александр Славинский - Эра Водолея

Альберта обвела взглядом улицу, и печально добавила:

– Прилетев сюда, я хотела найти успокоение. Но вышло наоборот. Я нашла подтверждение….

Женщина снова замолчала.

– Чему? – не удержался я.

– Что жила здесь, – выдохнула Таскани.

Пройдя несколько шагов по холлу, Альберта остановилась и взглядом обвела помещение. На лице я уловил выражение сожаления, и даже разочарования.

– От прежнего великолепия не осталось и следа, – с тоской произнесла художница. – На одной из картин я изобразила холл, каким помню из прошлого. Красивые гобелены. Пол устилал ковёр. Вдоль стен мебель, привезённая с далёкой родины.

– Откуда? – удивился я.

– Мы же на звездолёте, – пояснила Альберта, погружаясь в воспоминания. – Корабль построили далеко отсюда. Моему супругу Эа, как сыну царя Ану, даровалась привилегия иметь настоящую мебель, изготовленную на родине. Многие предметы стояли здесь, и в других помещениях дворца. Но….

– Пойдёмте, – воскликнула Альберта, оборвав на полуслове. И устремилась к лестнице. Я едва поспевал за ней. Что за странный порыв?

Женщина буквально взлетела на третий этаж и, повернув налево, через мостик прошла в комнату, где обнаружили труп Новака.

– Тут лежал великий Эа, кого на Земле почитали как бога, – воскликнула Альберта, указывая на роковой угол. – Здесь моего супруга убил Энлиль. Братья повздорили. Они постоянно ссорились, поскольку по-разному видели развитие цивилизации на Земле. А когда спор перешёл границы, в ход пошло оружие. А мы, родня и сторонники, предали…. А я….

Таскани рухнула на пол. Я стоял поодаль, и не успел поддержать спутницу. Да и не ожидал такого. Видимо, переволновалась. У девушки началось кровотечение из носа, и я приложил к её лицу собственный платок. Что же делать?

Я подхватил Альберту на руки и понёс к лестнице. Таскани оказалась не такой уж и тяжёлой, хотя ростом превосходит меня. Сбежав по ступеням, я пересёк холл и остановился у выхода. Девушка ещё без сознания. А нести в медпункт далеко. Когда замешательство прошло, я начал думать.

Затверженные инструкции предписывают обращаться к службам. Я по рации связался с медиками и описал симптомы. Мне велели ждать.

Я сел на покрытие у входа во дворец. Но Альберту держал на руках, почему-то опасаясь – если выпущу, та умрёт. А мысли блуждали по лабиринтам образов, нарисованных рассказами художницы.

Странно. Я расследую произошедшее сегодня убийство, а меня второй человек отсылает к событиям, возможно, тысячелетней давности. Какая тут связь? Я в растерянности. Сперва Малиновски, а затем и Таскани, привели меня туда, где лежал труп. Но обе говорят о древнем преступлении. Альберта даже называет имена участников трагедии. И обе чувствуют себя плохо.

Думаю, неспроста сейчас появилась информация из прошлого. А если связать рассказ Альберты с настоящим? Допустим, убитый когда-то Эа – погибший сегодня Новак. Значит, надо разыскать Энлиля – преступника из древности. Но у меня нет ни одного подозреваемого мужчины.

Интересная фраза прозвучала из уст художницы о сторонниках Эа. А не замешана ли тут сама Альберта? И не из лагеря ли несчастного бога задержанные девушки? Может, совершили ритуальное убийство? А кто нанёс роковой удар? И почему жертва Новак? Какая связь? Я в полном недоумении.

Альберта всхлипнула и открыла глаза. Лицо бледное и осунувшееся. Причёска рассыпалась.

– Опустите меня, – шепнула девушка, и я посадил красавицу рядом.

Прислонившись к стене здания, художница расслабилась.

– Я вас напугала, – едва слышно произнесла Таскани, и даже попыталась улыбнуться. Но у неё получилась лишь невнятная гримаса.

– Да, есть немного.

– Спасибо, что помогли. Теперь видите, почему мы с Патрицией нарушили правила музея. Когда такое случается на людях, я чувствую себя неловко. Вот и живу на яхте, в стороне от чужих глаз.

– Альберта, допрос окончен, так что расслабьтесь. Я вызвал санитаров.

– Напрасно, – выдохнула девушка. – Со мной иногда такое случается, и я привыкла. У меня тонкие сосуды. Немного волнения – и пожалуйста.

– Лучше помолчите.

– Хорошо, – кивнула Альберта. Но через пару секунд вновь обратилась с вопросом, поставившим меня в тупик. – Скажите, лейтенант, у вас есть фото убитого?

– О чём вы? – поразился я.

– Не ломайте комедию, – бросила Альберта, опять превратившись в королеву, привыкшую командовать. – Я ведь понимаю – по той нелепой причине, что мы якобы нарушили правила музея, вы не посадили бы девушек в карцер. Ну, поругали бы и отпустили.

– Хорошо, – сдался я. – Вы правы. Кота в мешке не утаишь. Полагаю, ребята, приносившие ужин, наговорили вам лишнего?

– А тут ошибаетесь, лейтенант. Вы не справедливы к коллегам. Мужчины интересовались лишь девушками, и не прозвучало ни слова об убийстве. Так вы покажете фото?

– Ладно. Вот.

Я достал планшет и, повернув экран к собеседнице, пояснил:

– Изображение получено с цифрового потока, когда мужчина заходил в город через центральный шлюз.

– Я не знаю его, – сказала Альберта. – Вижу, молодой человек не уверен в себе. Тусклый затравленный взгляд, опущенные плечи, уголки губ смотрят вниз. Наверно, переживал какую-то трагедию. Или предчувствовал. Либо бежал от кого-то. А как убили?

Я выключил планшет. Честно говоря, сомневался, что Альберта опознает жертву. И оказался прав.

– Не знаю, – ответив, я сел на корточки. – Никаких следов насильственной смерти. Труп отправили на Землю. Там медэксперты разберутся.

– Ну, что тут у вас? – знакомый голос врача заставил меня вздрогнуть. Обернувшись, я увидел подполковника Рино. С ним подошли два солдата с носилками.

– Как говорил, у девушки случился обморок, – сказал я, кивая на Таскани. – А ещё носовое кровотечение.

– Хорошо, сам разберусь, – произнёс Рино. – А вы, лейтенант, можете заниматься собственными делами.

– Я в порядке, – заявила Альберта. – У меня иногда случаются такие…

– Дорогая, успокойтесь, – мягко, но с профессиональной настойчивостью сказал подполковник. И я понял – девушка в хороших руках. На ковчеге ведь работают лучшие специалисты.

– Ну, я пошёл, – улыбнулся на прощание Альберте.

– Всего наилучшего, лейтенант, – произнесла Таскани. – Я наговорила лишнего. Забудьте. Мало ли что придёт в голову слабой больной женщине.

– Выздоравливайте, – искренне пожелал я.

Солдаты под руководством доктора начали укладывать пациентку на носилки. И я со спокойной совестью зашагал на ужин.

Когда я назвал имя следующей девушки, лицо Патриции вытянулось от удивления. Но Пепе быстро взяла себя в руки. Чёткими движениями оправила жилет и юбку и, повесив жакет на сумочку, бодро зашагала к двери.