Станислав Мальцев - Лох Серёга, экстрасенс и убийца

– Гадюка! – завопил изо всех сил. – Змеиное болото!

Бабка Ага закричала издалека, слух у неё был отменный.

– Ты не базлай! Это Яшка царь болотный! Не пугай его и не тронет! – подбежала поближе и повернулась к гадюке: – Яшенка! Не серчай! Мы только корешки копнём, три штуки, и живо уберёмся!

Гадюка, похоже, её поняла, рот закрыла, язык не показывает, но глаз с Сергея не сводит. Бабка ускакала дальше, а он не знал, что делать. Вернулся бы, да как одному отсюда выбраться? Но, всё-таки, шагнул, нога соскользнула с кочки, чёрная вода забулькала, снизу пошёл густой вонючий воздух пузырями, Яшка этот, проклятый, сразу рот открыл и язык высунул.

– Наплевать на тебя! – сказал Сергей зло и громко, шагнул было на следующую кочку и тут змея прыгнула!

– Ай! – отчаянно изо всех сил завопил, взмахнул лопаткой и ловко, на лету, отрубил у неё голову! Две части гадюки упали в воду, крутились там в каком-то безумном танце… И тут ветер возник на болотине, зашумел, подул сильно и перестал, начался какой-то гул, забулькала вода. Сергей оглянулся и похолодел – из болотной жижи на кочки прыгали змеи! Сотни, тысячи уже стояли на хвостах с открытыми ртами и высунутыми жалами! Всё население болота, все подданные гадючьего царя-Яшки, голова его плавала-шевелилась возле ног Сергея, открывала рот, словно хотела укусить.

Собрался бежать – и не мот, ноги не слушались, а змеи с кочки на кочку, всё ближе и ближе. И вот уже первые на его ногах, кусают их через тоненькие джинсы, прыгают и на грудь, на курточку, на голые руки.

Завопил дико, сбрасывал в воду, бил и бил там лопатой, рубил на части, всё новые и новые гадюки вылезали. из болота, под ногами уже суп-вермишель из змеиных кусков, но конца им нет. Не помня себя, прыгая по кочкам, проваливался в воду до колена и закричал отчаянно:

– Гады! Сдохните! Сдохните все! – и вдруг увидел: с груди, с рук и ног гадюки сразу свалились, забили хвостами и через минуту всё было кончено – не осталось ни одной живой, продолжали ещё еле шевелиться, и тонули, исчезали в черноте.

– Чё ты натворил, ирод? – бабка Ага неслась мимо кочек, разбрызгивая ядовитую коричневую воду своими сапогами. – Всех поубивал змеючков! Ведьмак ты! Видеть тебя не хочу! Убивец! – повернулась и, не разбирая дороги, рванулась назад.

3

Сергей скорее кинулся прочь, подальше от этого проклятого места, бежал час, а, может, и два, наконец, выбрался на сухую полянку. Упал, сбросил сапоги, полные воды, стянул мокрые штаны – все ноги в укусах! Распухли, красные, кровь течёт, и руки такие же, но поменьше, хорошо, что до лица не добрались. Вспомнил про бабкину мазь, достал баночку, всё смазал, руки и ноги, и завопил от боли – их сразу словно облили кипятком, словно сдирали кожу, вздулись и распухли ещё сильнее. Быстро вытащил из кармана куртки бутылку с водой – слава Богу догадался её взять, – обтёр укушенные места. Стало легче, кожа уже не горела, упал в тень и замер, боялся пошевелиться.

Мазь оказалась клёвой! Скоро опухоль на ногах и руках сошла на нет, следов укусов не стало видно, в голове прояснилось, чувствовал себя нормально. Полежал ещё немного, встал и пошёл домой. Тропки никакой не было, продирался сквозь кусты, обходил деревья, оглядывался всё время – нет ли гадюк?

Благополучно добрался до домика, сел на лавочку у дверей. Тяжело вздохнул – ну и ночка! Спасибо бабке Aгe! Только бы она не распсиховалась, только бы не отказала от квартиры. Вспомнил о важном, достал из-под скамейки маленький медный колокольчик, улыбнулся и позвонил.

– Динь-динь-динь.., – тихонько запел он как давным-давно, тысячу лет назад, когда мальчик в светлой курточке играл с котёнком и того тоже звали Барсиком, но никак не Барсуком или Барселоном, ведь котёнок был совсем маленьким. Тогда мальчик жил с мамой в большом городе и стоило только позвонить – Барсик прибегал к нему из другой комнаты…

Сейчас же Сергей без труда договорился с мистером Рэдом, что тот тоже будет появляться на звоночек. И вот снова…

– Динь-динь-динь.., – через несколько минут откуда-то, из редких досок заборчика, возник рыжий Барсик! Пронесся стрелой, запрыгнул на колени, и замурчал, запел свою радостную песенку.

– Как прошла охота? – спросил его.

– Мур-р-р, прекрасно!

– Много мышей поймал?

Барсик хитро прищурил зелёный глаз, сделал вид, что вспоминает-считает.

– Мур-р-р, сто штук, но осталось ещё больше,

– Молодец! Тогда идём загорать! – Сергей встал, поднял кота и пошёл на своё любимое место, на солнечный холмик.

Там быстро разделся, лёг, котюга растянулся рядом и продолжал мурчать.

Снятой у бабки Агафьи комнаткой был чрезвычайно доволен.

И не только тем, что даром – лишь копать огород, колоть дрова и караулить дом, весь посёлочек лечился у неё, никто бы не полез, бабку любили и побаивались, а чужие люди тут не ходили.

Доволен был самим домом – маленький, из потемневших брёвен, с двумя окошками, стоял на невысоком холме, покрытом редким кустарником и выгоревшей до белизны травой. Стоял вольготно одиноко на краю посёлка, почти рядом с железной мачтой-башней линии электропередачи. Её провода возникали из леса и уходили дальше в лес, к другой такой-же башне. И пели-гудели всё время, круглые сутки, то тише, то громче…

4

Уже месяц с лишним живёт тут и почти каждый день лежит – загорает, впитывает солнце, чувствует, как оно наполняет его силой. Немного задремал, не слышал, как рыжий котюга снова сбежал в лес. Встал, жарковато, надо пойти в дом. Ехать в институт опасно, ведь совсем не спал, ещё уснёшь там всем на смех.

Лег в своей комнатке на кровать, но сна, почему-то, не было, выпить бы какую-нибудь таблетку. И вспомнил – не так давно тоже не спалось и бабка Ага дала чёрную бутылочку…

В тёмном коридорчике она собиралась в лес за травами, увидела его, спросила насмешливо:

– Чё, Сёмка, не спится? Думаешь, поди, много о лишнем, ненужном, о девках-вертихвостках, ходят, жопами крутят, прости Господи, откель и взялись, ране таких не водилось… Ох, не к добру это, не к добру…

Молчал, ответить было нечего, да и зачем? Её все равно не переубедить, но вспомнил вдруг девиц со своего курса: разных, но и одинаковых – всегда мрачных и озабоченных. Бабка сунула руку в бездонный мешок-сумку на плече, вытащила маленький пузырёк.

– Голову себе забил, вот сон от тебя и бежит. Держи, дам тебе капелек сонных.., – подала пузырёк. – Пять капель на полстакана воды, пей кажинный день вечером, и на девок перестань слюни распускать.

Взял стекляшку, открутил белую пробку, осторожно понюхал. Запах был ещё тот! Сшибал напрочь с ног! Воняло каким-то болотом и даже падалью. Чуть усмехнулся.

– Отрава…

Бабка резво протянула руку забрать пузырёк, спрятал его за спину.