Мария Воронова - Женский приговор

Действительно, нож не подпадал под категорию холодного оружия, по результатам экспертизы не мог быть орудием тех преступлений, в которых обвиняли Кирилла, и не нес на себе следов крови, но Мостовой приставал к девушке, имея при себе предмет, с помощью которого вполне реально лишить человека жизни, и не его вина, что не успел пустить его в ход.

При задержании парень вел себя спокойно, даже доброжелательно, не впадал в истерику, не оскорблял милиционеров, что сделал бы любой уважающий себя рок-музыкант, а с улыбкой выдал ключи от квартиры, дачи и гаража для производства обыска.

Когда следственная группа, очарованная таким стремлением к сотрудничеству, почти уверилась, что Кирилл не маньяк, и они напрасно теряют время, в отделении появился оперативник, работавший с семьей последней жертвы. Посмотрев в лицо Кирилла, он вспомнил, что видел его фотографию среди бумаг покойной девушки, но родители сказали, что это какой-то западный исполнитель. Дочка интересовалась современной музыкой, в доме постоянно мелькали заграничные пластинки, какие-то фотографии, даже иностранные журналы. Видно было, что это увлечение совсем не радовало родителей, а снимок Мостового лежал среди таких же кустарных изображений вполне узнаваемых физиономий Джона Леннона, Маккартни, группы Led Zeppelin и прочей подобной публики, поэтому оперативник решил не углубляться в эту тему без необходимости. Теперь необходимость, кажется, появилась.

В квартире Мостового не нашли абсолютно ничего интересного, только старушек напугали, и обыск на даче поначалу тоже обескуражил. Зная, что дача используется андеграундом как студия звукозаписи, члены следственной группы приготовились увидеть жуткую помойку, но кроме записывающей аппаратуры, все выглядело вполне среднестатистически. Даже груда пустых бутылок в сенях оказалась не больше, чем у законопослушных граждан. Кирилл объяснил, что, к сожалению, верна поговорка: «посади свинью за стол, она и ноги на стол», и только очень немногие личности умеют не наглеть, когда ты к ним доброжелательно относишься и разрешаешь пользоваться своими вещами. Если бы он позволил тут кому-то распоряжаться в свое отсутствие, оглянуться б не успел, как дача превратилась бы в притон. Поэтому правила у него жесткие: никто не бывает на даче в отсутствие хозяина, а если люди приезжают записывать альбом, то они именно записывают альбом, а не пьют или что похуже.

«Ага, – подумал следователь, – прекрасно! Если что-то найдем, не сможет возникать, что тут толпы народу пасутся без его ведома».

Но в доме пока ничего не находилось, и вокруг него тоже. Давно уже выпал и лег снег, земля оледенела до весны, и если Мостовой что-то закопал у себя на участке, ближайшие три месяца обнаружить это представлялось невозможным.

Оперативники, ни на что уже особенно не надеясь, приступили к обыску веранды и были наконец вознаграждены.

Сестра третьей жертвы уверенно указывала, что в прическе девушки был уникальный зажим для волос: жестяная основа с узкой пластмассовой пластинкой сверху, на которой написано «Lancome» и нарисована маленькая розочка. Этот зажим им из Польши привез дядя, бывший там на научной конференции, и с тех пор сестры постоянно ругались, кому сегодня надеть импортную штучку.

В тот роковой день победила старшая сестра, но при ней заколки не обнаружилось, и следователь предположил, что убийца забрал ее в качестве трофея.

Так вот этот зажим для волос нашелся у Кирилла на веранде под диваном! Следователь ликовал – наконец появилась убедительная улика, и он выжал из нее все, что только возможно: провел опознание зажима родителями и сестрой, приобщил к делу фотографию погибшей девушки, на которой в ее прическе ясно просматривалось это украшение, и отправил заколку на судебно-биологическую экспертизу. В замке обнаружили одинокий волос светло-коричневого цвета, женский, и групповая его принадлежность совпала с группой крови жертвы.

Когда зажим предъявили Мостовому, тот не смог объяснить, как вещица жертвы убийства оказалась у него на даче. Предположил, что потеряла какая-нибудь гостья, все же он – мужчина свободный, встречается с женщинами, и его приятели-музыканты часто приезжают не одни, а в сопровождении жен или возлюбленных. Кто угодно мог потерять заколку и не заметить, а потом она закатилась под диван, где пролежала бы еще сто лет, не случись этот обыск.

Гараж тоже обыскали, но, кроме возмущенных криков пожилого физика, ничего не добились. Кажется, он уже и забыл, что гараж принадлежит не ему, а Кириллу.

Мостового направили на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу, а тем временем следственная группа продолжала работать. Они тщательно проверили все эпизоды на предмет алиби Кирилла. Вдруг он лежал, например, в больнице или совершенно точно находился в другом городе в момент совершения хотя бы одного преступления, но нет. Напротив, первое убийство случилось через три недели после того, как Мостовой пришел из армии.

По новой опросили родных и друзей погибших девушек, и выяснилось, что первая жертва, студентка филфака университета, не то чтобы увлекалась музыкой, но вращалась среди золотой молодежи, а в этом кругу надо быть в курсе последней моды на все – на одежду, музыку, книги, фильмы и даже автомобили. Впрочем, там уважали настоящих «забугорных» музыкантов, какой-то несчастный молотобоец со своим кустарным роком вряд ли мог серьезно заинтересовать такую искушенную светскую даму. То, что жертва с предполагаемым убийцей учились на одном факультете, ничего не дало. Девушка поступила в университет, когда Кирилл служил в армии. Может быть, по возвращении он заходил в деканат, узнавал насчет восстановления, и там познакомился со своей будущей жертвой, но эта версия ничем не подтвердилась.

Вторую жертву близкие характеризовали как домашнюю тихую девушку, мечтавшую только о счастливом замужестве и детях. Она без особого рвения училась на выпускном курсе педагогического училища, занималась рукоделием, читала книги про любовь и ждала своего принца. Девушка была очень красивая, стройная, высокая, но из-за робкого характера почти не имела поклонников и страдала от этого. У нее была близкая подружка, которая решила взять дело судьбы в свои руки и пригласила в гости, где обещала познакомить с двоюродным братом – классным парнем. Девушка взволновалась и твердо решила очаровать молодого человека. Она раздобыла разваливающийся, почти рассыпающийся в прах номер немецкого журнала «Burda moden» с выкройкой сногсшибательного сарафана. Интуитивно улавливая смысл немецкого текста, перенесла лекала на кальку и отправилась на поиски материала.

Ирина вздохнула: как непредсказуема бывает человеческая судьба… Порой такая малость решает, жить тебе или умереть, что от этого сознания захватывает дух. Девушка сначала отправилась в Кировский универмаг, расположенный недалеко от ее дома, и там как раз выбросили ткань, которая при поддержке воображения могла сойти за джинсовую. Девушка заняла очередь и позвонила подружке из автомата, чтобы та скорее прибежала взять на свою долю. Девочки честно отстояли три часа, но ткань кончилась прямо перед ними. Подружка не очень огорчилась, а девушка уже настроилась сегодня шить, уже представила себе готовый сарафан и себя в нем, и так не хотелось отказываться от своих планов! А тут как раз подъехал восьмой троллейбус, идущий прямо к лучшему в городе магазину тканей, девушка прыгнула в него, и подружка уже занесла ногу на подножку, как вспомнила, что мама сегодня в третью смену, значит, ей кормить ужином отца и брата, которые, кстати, вот-вот придут домой, и страшно подумать, что с ней сделают, если они не получат горячей еды. Что ж, бедняжка поехала одна и домой больше не вернулась… Если бы только ей достались жалкие два метра дерюги, она сразу побежала бы шить сарафан. Если бы восьмой троллейбус не подошел, она села бы в метро и отправилась на Невский, где много магазинов. Если бы подружка поехала с ней, маньяк бы не напал на двоих… Столько возможностей было избежать катастрофы, но судьба будто за руку привела несчастную к трагической развязке.