Ольга Иванова - Перекресток

Наслаждение от этого поцелуя было таким острым, что я перестала сопротивляться, поступившись своими принципами и убеждениями. Моя сила воли потерпела полнейшее поражение и выпустила белый флаг, уступая место безумной похоти. Я закрыла глаза, позволяя мучавшему меня желанию наконец вырваться на свободу, как вдруг…

Бокал с недопитым коньяком, который я до сих пор держала, ни с того ни с сего лопнул сам собой прямо у меня в ладони, врезавшись осколками в кожу. Я вскрикнула от боли, и Мартин тут же отпрянул от меня. В первую секунду он обеспокоено смотрел на меня, пытаясь понять, что случилось, а после перевел взгляд на мою окровавленную ладонь, и по его лицу прошла судорога… Я, поглощенная собственной болью, которая в миг отрезвила меня и избавила от гипнотического возбуждения, сразу и не поняла, что произошло с Мартином и почему он весь напрягся, сцепив зубы, а его глаза лихорадочно горят и ладони сжаты в кулаки… Но потом я все-таки заметила его взгляд, застывший на моей раненной руке, и меня ослепила догадка: Мартин – высший вампир, для которых кровь магов – искушение… И теперь мне стало по-настоящему страшно: я наедине с вампиром, который жаждет моей крови… И неважно, что мне это ничем не грозит…

– У тебя есть, чем перевязать рану? – набравшись смелости, нарушила я затянувшееся гнетущее молчание.

– Не знаю, попробую поискать, – Мартин тряхнул головой, будто сгоняя с себя наваждение, и тут же куда-то умчался из комнаты.

Я перевела дух и посмотрела на свою ладонь. Порез был довольно глубоким, так что сочившаяся из него кровь капала прямо на мое бледно-сиреневое платье, оставляя на ткани расплывающиеся красные пятна. Да уж, с этим платьем, купленным только сегодня во время похода по магазинам, придется, похоже, распрощаться… А оно мне, кстати, очень даже нравилось… И, вроде бы, даже шло…

Мои сожаления по поводу испорченного платья прервал вернувшийся Мартин с ватными тампонами и пластырем. От вампира-соблазнителя в нем уже ничего не осталось, и теперь он выглядел весьма растерянно, хотя и заметно было, что ему все-таки удалось кое-как взять себя в руки.

– Давай я сама, – забрала я у него вату и пластырь, не желая будить в нем вампира вновь. Сегодня мне только клыков его увидеть не хватало.

Я промокнула рану тампоном, останавливая кровь, заклеила ее пластырем, и только потом вновь взглянула на Мартина:

– Думаю, мне все-таки пора домой…

– Да, конечно… Если ты так желаешь, – засуетился Мартин. – Я попрошу своего водителя тебя отвезти… Или могу сам, если хочешь…

– Нет, лучше водитель, – я слегка улыбнулась. – Мне кажется, тебе тоже не мешает отдохнуть…

– Да, наверное… Ты права…

Мартин позвал водителя и пошел меня провожать. Когда мы были уже в дверях, на лестницу вновь выскочил Себастьян.

– Я же говорил тебе оставаться на месте, непослушный пес! – гаркнул на него Мартин.

– Не злись на него, – улыбнулась я и позвала к себе собаку. – Он просто тоже хочет попрощаться…

Мартин согласно махнул рукой, и теперь уже до машины меня провожали они оба.

– Мне жаль, что так получилось, – на прощание проговорил Мартин. – Надеюсь, что у нас будет возможность все повторить…

Я не хотела кривить душой, поэтому просто сказала:

– Если будет судьба…, – и, последний раз погладив Себастьяна, села в машину.

– Приехали, фройляйн, – голос водителя Мартина вывел меня из дремы, в которую я умудрилась погрузиться за время поездки до дома Саманты, уютно устроившись на заднем сидении. Он посмотрел на меня в зеркало заднего вида, и на лице его появилось некое подобие улыбки.

– Благодарю, – вздохнула я, отводя взгляд от отражения его глаз в зеркале. Он тоже был оборотнем. Похоже, скоро я вообще забуду, что значит видеть вокруг себя обычных людей…

…Дверь мне открыла Анна и, ни слова не говоря, пропустила в дом, а после все так же молча удалилась к себе. Как я уже успела понять, у Саманты, кроме водителя Марка, больше не было прислуги. Готовила и решала домашние дела сама хозяйка, а убирать дом несколько раз в неделю приходила женщина из Кремса, городка, в окрестностях которого и находился дом Саманты. Марк же помогал Саманте в некоторых хозяйственных вопросах и следил за ее небольшим садиком и бассейном.

Свет Анна включить не удосужилась, а расположение выключателей я еще выучить не успела, поэтому пришлось мне добираться до своей комнаты в потемках. Там я, как и предыдущей ночью, не успев раздеться и лечь, сразу же заснула.

Разбудила меня Беатрис, нагло стянув одеяло:

– Подъем! Хватит спать! Нас ждут великие дела!

– Который час? – потирая глаза, я села на постели. Меня уже не удивлял цветущий вид Беатрис, будто она преспокойно спала крепким сном всю ночь.

– Уже десять утра, – сообщила она.

– Как прошло твое …м-м-м… общение с Ральфом? – поинтересовалась я, зевая. – Во сколько ты вернулась?

– Общение прошло замечательно, как и ожидалось. Вернулась под утро, – игриво ответила Беатрис, плюхаясь на мою постель. – А вот с твоей стороны было совсем бессовестно уезжать одной, не дождавшись меня…

– Ну, извините, – хмыкнула я. – Только первой меня бросила ты, оставив на растерзание Мартину…

– И… как? Надеюсь, ты дала ему себя растерзать? – заговорщицки спросила Беатрис.

– Ага, – я продемонстрировала заклеенную пластырем руку. – Вот результат.

– Как это ты так? – приятельница схватила мою ладонь и начала отклеивать пластырь.

– Не знаю, – пожала плечами в ответ я. – Бокал сам будто взорвался у меня в руке…

– Когда ты уже научишься контролировать свою Силу?.. А то ножницы у тебя летают сами собой, бокалы взрываются… – Беатрис наконец оторвала пластырь, и я с удивлением обнаружила, что от раны остался лишь небольшой розовый шрам.

– Хорошо, что регенерация у нас быстрая, иначе искалечила бы саму себя в два счета… – ворчливо продолжала она. – И что, у вас с Мартином так ничего и не было?

Я только отрицательно покачала головой.

– А я-то думала, что у вас с ним все получилось… – вздохнула тогда Беатрис. – Иначе, с чего бы это он прислал тебе цветы с самого утра?

– Цветы? – я непонимающе уставилась на подругу.

– Ну да, – Беатрис поднялась и на несколько секунд вышла из моей комнаты, вернувшись уже с огромным букетом кроваво-красных роз.

Потеряв дар речи от изумления, я просто приняла цветы и непроизвольно вдохнула их сладкий аромат.

– Я насчитала всего двадцать пять цветков. Для начала неплохо, – деловито проговорила Беатрис. – Особенно, если учесть, что между вами еще не было секса…

Она бесцеремонно запустила пальцы в букет и выудила из его середины квадратик розового картона.