Алена Мельникова - Хитросплетение Спиралей

– Я уже и не надеялся на такой благоприятный исход, – сглотнув подступивший к горлу ком, с облегчением выдохнул Влад и, дотрагиваясь до ее белокурых волос, пригляделся к лицу девушки: – Не может быть?! Это та дикарка из сна, что охотилась за мной! Я сплю или у меня продолжаются галлюцинации? – ущипнул себя Влад. – Нет, я чувствую боль, значит это не сон и не галлюцинация! Но как такое возможно?

Девушка все еще лежала без сознания и Влад, взяв ее за тонкое запястье, решил проверить пульс, но словно ошпаренный выронил хрупкую кисть…. На ее пальце, обрамленный золотом, горел красный камень. Это был тот самый перстень, что он видел на манускрипте Ямомото. «Что за постановка? Неужели бредни старика не вымысел? Досадно, но выписка из анамнеза о его деменции меня устроила бы больше, чем подтверждение его футурологического бреда. Однако в обмен на компромат я готов признать даже существование эльфов, лишь бы Ямомото сдержал слово, – подумал Влад и начал снимать перстень. Но это оказалось не так-то просто… Перстень, будто врос в свою владелицу и не на дюйм не сдвинулся с места. Хруст кустарника и говор приближающихся людей, заставили Влада прекратить это занятие.

– Крошка, мы с тобой обязательно еще встретимся, – нежно целуя руку девушки, прошептал Влад и, бросился наутек.

Тем временем Глеб и Тикамацу, словно два разъяренных зверя, сцепившихся в смертельной схватке, дрались у входа в пещеру.

– Где Влад?! – бросаясь на помощника, кричал Чернов. – Что ты с ним сделал?!

– Я здесь, дружище, – выходя из леса, окликнул его Нагорный и Глеб, обернувшись на голос друга, тут же пропустил прямой удар от Тикамацу.

– Я всегда возвращаю долги, – потирая синяк на своем подбородке, парировал помощник.

– Эй, самурай, «кредит» выдан моим банком. Захочешь вернуть долг: принимаю золото, наличные, кредитки и чеки…

– Вы для меня одно целое. У меня истек запас русского и английского, пришлось вступить с ним бой, иначе Чернова не угомонить. Где ты был столько времени?

Влад, словно сестра милосердия склонился к Глебу и, помогая подняться другу, сказал:

– У меня есть отличная новость! Я видел перстень, только мне не удалось его стянуть. Времени не хватило, да и сил признаться тоже. Ни на дюйм не сдвинулось…. Клеем она его приклеила, что ли?

– Ты видел перстень! Ты уверен, что это был тот самый перстень?! – радостно воскликнул Тикамацу, но когда до него дошел истинный смысл услышанного, восторженность тут– же сменилась страхом за операцию. Он пришел в ярость. «Этот русский остолоп пытался силой взять перстень?!». Его гнев отпечатался на лице глубокой складкой между бровей, он тяжело засопел и, скрепя зубами, прошипел: – Я же запретил входить в контакт! Ты что, пытался забрать перстень силой?! Ты мог все испортить, если уже не испортил! Никто, кроме самой владелицы не может снять этот перстень!

– Тихо будь, не то я увеличу «процентную ставку», – погрозил кулаком Нагонный. – Она ничего не заметила, в отключке была…

Внезапно, Тикамацу побледнел и, глядя куда-то в сторону побережья, дрожащим голосом сказал:

– Приготовьтесь…

На них во весь опор мчалась эскадрилья разъяренных женщин. Пехота бежала следом, держась за коней всадниц. На плечах у воительниц сверкали щиты, а в руках боевые копья.

Влад заметил ту самую блондинку. Она скакала впереди всех. Ее красная одежда от лучей солнца стала ярко-пурпурной. Волосы, развеваясь при скачке, словно золотые языки пламени, превращали ее образ в горящий костер. В руках у нее был серповидный топор, она крутила его над головой, а чистый высокий голос пел боевой клич.

– Чтобы не случилось, сохраняйте спокойствие и будьте почтительны, – падая на колени, инструктировал Тикамацу.

– Сюжет средневековья продолжается. У девочек интересные костюмы, надо заметить намного колоритнее, чем наши, – оценил Чернов и, приглядевшись к топору, который при каждом взмахе наездницы сверкал острым клинком, спросил: – Интересно, зачем она размахивает топором? У дамочек подозрительно агрессивный настрой или так задумано по сюжету?

Обступив мужчин плотным кольцом, девушки тяжело дыша, нацелили на них копья и луки. Блондинка, выступив вперед всех, спросила:

– Кто вы?

Чернов с удивлением уставился на симпатичного парламентера и обратился к японцу:

– Шумерский язык? А почему нельзя говорить на английском? Это тоже по условию сценария? Ну, ребята, вы подготовились на пять баллов! Такой реализм!

Женщины, услышав незнакомый говор, переглянулись и, крепче сжав в руках оружие, устремили вопрошающие взгляды на блондинку.

– Я царь, мое имя Лилу! Я жрица лунных дев!

– Это не шоу, они настоящие амазонки, – шептал Тикамацу и, подняв руки, словно заявляя о полной капитуляции, заговорил на их языке:

– Мы пришли с миром!

– Надо же, сколько регалий в одной малышке! Не много ли для одного персонажа, Кац? – усмехнулся Глеб и продолжил на шумерском: – Дорогая, ты такой же царь, как я духовный наставник. Мы в курсе инсценировки, но мы с дороги и прежде чем устраивать спектакль, хотелось бы подкрепиться, а после мы в полном вашем распоряжении… И кстати, не царь, а царица, морфологию подтянуть нужно, я бы мог преподать тебе несколько уроков. Не успел Чернов договорить, как получил довольно чувствительный укол копья. Подскочив на месте, Глеб крикнул: – Ты что, ненормальная? Играйте да не переигрывайте, амазонки нашлись… Или грибочков тут на острове переели?

В тот же момент, Тикамацу, призывая своих попутчиков упасть на колени, потянул их за подолы хитонов. Японец склонился к Чернову и, сохраняя натянутую улыбку, обращенную в сторону женщин, прошептал:

– Русский, здесь никто не играет, если хочешь жить, становись на колени. Нагорный, тебя это тоже касается…

Влад чувствовал себя растерянным. Работать с текстами мертвого языка, было совсем не то, чтобы воспринимать беглую речь носителя того же языка. Чего нельзя было сказать о Чернове, чьи блестящие познания, приятно удивили Влада. Сначала их речь напоминала птичий гомон, но потом слух постепенно привык и Влад стал понимать слова. Он спокойно стоял и смотрел на гордо восседающую царицу. Девушка же намеренно отводила глаза, как только их взгляды встречались. Но вдруг царица сурово нахмурила брови и, глядя на Глеба, который пытался прорваться сквозь плотную шеренгу женщин, подала знак одной из подруг.

– Ну, все, поиграли и будет! Есть хочу! – пренебрежительно оттолкнув наконечник копья, сказал Глеб и решил прорвать оборону. Но девушка, что получила знак от царицы, ударила Глеба дубинкой по голове. Чернов тут же упал, потеряв сознание. Тикамацу и Влад успели подхватить бесчувственное тело Глеба, и с замиранием в сердце, приготовились к ожидавшей их участи.