Игорь Акимушкин - Причуды природы

Ещё в ледниковое время жил в горах Невады и Калифорнии кондор, названный "невероятно чудовищной птицей" — 5 метров размах крыльев! Таких великанов, кроме ящера птеранодона и одного вымершего альбатроса, среди летающих над землей созданий ни до, ни после не было.

Так много вопросов можно предъявить к Природе, что наше "Справочное бюро" ответить на все, естественно, не в состоянии. Но раз есть такой раздел в книге, отвечать придется.

С чего же начать? (Вот первый вопрос!)

Сделаем выбор случайный, потому что заранее нельзя знать, кого из читателей что интересует. А выбор мой пал на факт незначительный, но давно утверждаемый в народе как непреложная истина.

Странно, почему вообще об этом часто говорят и пишут. Конечно, рак пятится. Но ведь почти всякое животное может так сделать.

Как возникло поверье, будто рак всегда ходит задом наперед, непонятно. Если так, то почему у него не сзади, а спереди глаза, уши и чувствительные усики? Да и рот тоже…

В реке рак и плавает, и ходит головой вперед. А пятится, когда чего-нибудь испугается. Отступает с опаской.

Вековая легенда о заднем ходе рака родилась, очевидно, на кухне. Когда пойманных раков высыпают из корзины на стол, они, разумеется, этим неожиданным своим переселением напуганы. Вот и пятятся.

Как выясняется, в первую цитату "вкралась досадная ошибка". Вторая же, приведенная, казалось бы, не к месту, верна, ибо каракатица всегда путешествует в волнах океана задом наперёд. И родичи её кальмары тоже. И осьминог, их собрат, когда плывёт с помощью "реактивного двигателя", передвигается головой назад.

"Реактивный двигатель" — древнейшее изобретение природы. Работает он так: мясистая воронка снизу за головой у этих мягкотелых открывается широким концом внутрь тела моллюска, а узким — наружу. Каракатица, кальмар и осьминог сначала набирают воду в "живот", а потом с силой выталкивают её из воронки обратно в море. Бьет вперед из их тела струя, а реактивная сила отдачи толкает головоногого моллюска назад. Так они и плавают, перекачивая через себя воду.

Встанем у крутого берега, где река ныряет в омут. В обрыве увидим: множество небольших норок. Серенькие птички то влетают в них, то вылетают — это ласточки-береговушки. В норках их гнезда. А если глубже посмотрим — такие же норки зияют в обрыве и под водой. У входа каждой — плотный холмик земляной лежит. Это рачьи поселения.

Норки не только в обрыве вырыты, но и на дне реки. Каждая глубиной 25–75 сантиметров. В конце норки — расширенная камера. В неё вход может быть один, а может и два-три. Есть и отнорки. В них обычно лежит опавшая листва или фрукты и овощи, неизвестно как в реку попавшие, — запасенное раком продовольствие.

Подземелье для местожительства рак роет клешнями и кучки выброшенной земли у входа утрамбовывает ими же.

В жару рак затыкает вход в нору, отсиживается в ней, никуда не выходя. Да и в обычную погоду он свое жилище, как правило, только по ночам покидает, отправляясь в путешествие за пищей по дну реки, озера и пруда, если он в них живёт.

Придет осень — рак вялый делается. Заползает в норку, вход в неё землей затыкает и зимует в добровольном заключении.

Ядовитый инструмент пчелы в общем-то приспособлен для нанесения укусов насекомым и другим животным, тело которых покрыто хитиновой "кожей". Проткнув хитин жалом, пчела затем довольно легко извлекает его обратно. Но кожа млекопитающих (и человека в их числе) упруга, эластична. Она, как резина, сжимает жало пчелы, и вытащить его редко удается. К тому же на конце снабжено оно зазубринами (направленными назад, как у гарпуна), что затрудняет и без того нелегкое дело — извлечение из кожи жала. Пчела из всех сил пытается его вытащить, но не получается, и она улетает, оставив жало в коже своей жертвы, а вместе с жалом и ядовитые железы, и часть кишечника. Рана на конце брюшка пчелы остается большая, и в конце концов пчела умирает.

А вот у многих ос зазубрин на конце жала нет. Поэтому они довольно свободно извлекают его даже из кожи зверей. Шершень, например, может жалить несколько раз подряд. С этой большой осой (до трех сантиметров её длина) шутить нельзя. Прежде считали, что если три шершня ужалят человека, а семь — лошадь, то последние погибнут. Теперь доказано, что это преувеличение. Однако укус шершня, если он нанесен в язык или в крупный кровеносный сосуд, опасен. Язык распухает настолько, что затрудняет дыхание. А поражение сосуда ядом шершня вызывает внутреннее кровоизлияние и отечность, что препятствует кровообращению.

Тут уместно спросить: укус пчелы опасен ли? У пчёл, населяющих Голарктику, смертельно не опасен. Чтобы убить здорового взрослого человека, нужно 500 пчелиных укусов. Но есть люди, особенно чувствительные к пчелиному яду. Они в некоторых случаях могут погибнуть и от меньшего числа укусов, и даже от одного-единственного.

В общем немного: не больше двух месяцев. Только матка живет несколько лет. Однако пчелы, вышедшие из личинок ближе к осени, зимуют в улье до весны.

С возрастом профессии у пчел меняются. Первое дело после рождения — чистка ячеек. На четвертый день — смена профессии. Нужны няньки для личинок — вот молодая пчела и ухаживает за ними.

На восьмой день она обнаруживает в себе способность доброй кормилицы. У неё к этому времени из специальных желез начинает выделяться маточное молочко, которым она кормит матку и личинок.

Ещё несколько дней отданы освоению разных специальностей: приемщицы корма, переносчицы корма, уборщицы сотов, чистильщицы прибывших из вояжа подруг, строителя сотов. Всего лишь три-четыре недели прошло от рождения, а жизнь между тем перевалила за вторую половину. И вот когда уже, по нашим понятиям, пчела достигает старости, для неё настает торжественный день.

Первый вылет!

Это настоящий прыжок в неизвестность. Она, казалось, долго не могла решиться на него, маялась у летка, как парашютист-новичок, впервые выглянув из люка самолета. Но шаг сделан, и пчела полетела.

Первый вылет — какие-то индивидуальные черты характера или что-то другое — определяет дальнейшую специализацию нашей героини. Кем она станет: сборщицей нектара или пыльцы? Какой цветок станет её любимым? Наблюдавшие за действиями добытчика-новичка рассказывают, что пчела вначале выглядит весьма неумелой. Возится, возится, и цветок помнет, и сама станет чумазой, как ученик маляра. Но потом, глядишь, приловчится: лишь несколько секунд тратит на один цветок.