Даглас Хофштадтер - Глаз разума

Если считать, что продукт разума — контроль над телом, то такой продукт выглядит довольно абстрактным. Если же продуктом разума является некая субстанция, или даже набор различных субстанций — море любви, пара щепоток боли, немного экстаза и несколько унций того энтузиазма, которого так много у игроков в мяч — то такой продукт кажется весьма конкретным.

Прежде чем углубляться в дебаты по этому вопросу, давайте остановимся и спросим себя, насколько ясным остается этот принцип разделения там, где мы хотим его использовать. Что, если бы нам пришлось иметь дело с абсолютно детализированной, безупречной имитацией любого конкретного объекта или феномена? Любая имитация конкретным образом “воплощена” в некоей аппаратуре, и эти носители имитации как-то влияют на окружающий мир сами. Если на имитацию события мир реагирует точно так же, как и на само событие, вряд ли мы можем с полным правом утверждать, что это всего лишь имитация. Эта мысль, которая с таким юмором обыгрывается в следующей главе, будет часто возникать на страницах этой книги.

Д.Д.

— Мне что-то такое снилось.... забыл, что, — произнес Король, вернувшись к Шкафчику-Сновидцу. — Но отчего ты, Хитриус, на одной ноге скачешь, а другую руками держишь?

— Да так, ничего… пустяк. Роботизм, ваше величество, замучил… Должно быть, к перемене погоды, — пробормотал хитрый архимудрит, и снова стал искушать короля, дабы тот себе новый сон присмотрел. Поразмыслил Шириний, справился в “Оглавлении снов” и выбрал “Брачную ночь принцессы Несказаны”. И приснилось ему, будто сидит он у камина и читает старинную книгу в роскошном переплете. А в книге той на тонком пергаменте с золоченым обрезом, алыми буквами написаны словеса затейливые, повествующие о принцессе Несказане, что пять веков назад в Данделии правила; о Лесе ее Льдистом, о Башне Спиральной, о Ржущей Птице Домашней, о Стоглазой Сокровищнице, а больше всего — о красе ее несказанной, да о добродетели несравненной. И возжаждал Шириний этой красы, и желания его воспылали, как пламень, и очи его зажглись, как два маяка в ночи. И помчался он внутрь сна искать Несказану, но ее не было там, и только самые старые роботы хранили память о принцессе. Утомленный дорогой, забрел Шириний в самое сердце Королевской Пустыни, где даже дюны были покрыты позолотой, и наткнулся там на убогую хижину. Шириний подошел поближе и увидел старца в белоснежных одеждах. Старец поднялся навстречу ему и произнес:

— Ты ищешь Несказану, глупец, будто не ведаешь, что уже пять столетий не живет она на белом свете; сколь же страсть твоя тщетна и пуста! Единственное, что я могу для тебя сделать, это показать тебе ее — не во плоти, разумеется, но смоделированную информационно. Модель та цифровая, а не психическая, стохастическая, энергетическая, и тем более, эротическая; она находится в Черном Ящике, который я смастерил на досуге из всякой всячины.

— Ах, покажи мне ее, покажи скорее! — вскричал, дрожа, Шириний. Старец кивнул, нашел в старинном фолианте данные принцессы, закодировал их на перфокартах вместе со всем средневековьем, написал программу, включил Черный Ящик и отодвинул щиток с окошечка:

— Зри, несчастный!

Наклонился король, взглянул, и вправду увидел точную копию средневековья, всю цифровую, двоичную и нелинейную, а в нем — страну Данделию, Лес ее Льдистый, Башню Спиральную, Ржущую Птицу Домашнюю, Стоглазую Сокровищницу и Несказану собственной персоной, что в лесу смоделированном прогуливалась неспешно и бинарно, и электрические схемы у нее внутри лучились золотым и алым и тихо гудели, когда она срывала смоделированные маргаритки и напевала смоделированную песенку. Шириний, не в силах дальше сдерживаться, вскочил на Ящик и давай в него колотиться, пытаясь забраться в смоделированный мир. Но старец тотчас выключил ток, столкнул Короля наземь и вскричал:

— Безумец! Почто невозможного возжелал? Не дано материальному существу попасть в мир, состоящий из электронных завихрений, интегральных конфигураций и процессов нелинейного моделирования!

— Но я должен! Должен! — вопил вне себя Шириний, пытаясь пробить лбом обшивку Черного Ящика и оставляя на ней вмятины. Тогда старый мудрец произнес:

— Ну что ж, если таково твое желание, я помогу тебе соединиться с принцессой Несказаной — есть один способ, но для этого ты должен расстаться со своей материальной формой. Я сниму с тебя мерку и по твоим коэффициентам смоделирую и запрограммирую тебя, атом за атомом, а потом помещу эту модель в средневековый цифровой мир в ящике, где она пребудет, доколе электроны текут в проводах и скачут с катода на анод. Но сам ты, здесь стоящий, исчезнешь и пребудешь лишь в образе токов, что кружат прекрасно, дискретно, вероятностно и нелинейно.

— А тебе можно верить? — спросил Шириний. — Как я узнаю, что ты смоделировал меня, а не кого-то другого?

— Хорошо, давай устроим испытание, — сказал старец. И он обмерил короля, как это делает портной, но точнее, поскольку снял мерку с каждого атома. Наконец он запустил программу в ящик и молвил:

— Смотри!

Глянул король в окошечко и увидел, как он сам сидит у огня и читает старинную книгу о принцессе Несказане, как он бежит ее искать и у встречных-поперечных дорогу спрашивает, как в златой пустыне находит хижину, а в ней — белоснежного старца, который встречает его словами: “Ты ищешь Несказану, глупец!” — и так далее.

— Убедился теперь? — спросил старец, выключая Ящик. — А теперь я запрограммирую тебя в средневековье, рядом с чудесной Несказаной, чтобы вместе вы наслаждались сном бесконечным, цифровым и нелинейным.

— Хорошо, хорошо, — сказал король. — Но ведь это только мое подобие, а сам я останусь здесь, а не в Ящике!

— Это ненадолго, — пояснил старец с любезной улыбкой. — Вскоре тебя здесь не будет, я об этом позабочусь.

С этими словами он достал из-под лежанки тяжелый, но удобный молот.

— Когда ты окажешься в объятиях возлюбленной, — объяснил ему старец, — я избавлю тебя от двойного существования — здесь и в Ящике — способом старым и примитивным, но надежным; так что соблаговоли наклониться немного…

— Сперва покажи мне Несказану еще разок, — сказал король, — на всякий случай…

Мудрец включил ящик и показал ему принцессу; король смотрел, смотрел, да и сказал:

— Описание в старинной книге сильно преувеличено. Она, конечно, ничего себе, но вовсе не так уж прекрасна, как утверждают летописи. Прощай, старче…

И повернулся к двери.

— Куда же ты, безумец?! — вскричал старец вслед королю, сжимая молот в руке.

— Куда угодно, только не в Ящик! — ответил Шириний и выбежал прочь; и в то же мгновение сон лопнул у него под ногами, как мыльный пузырь, и он увидел, что стоит в дворцовой передней рядом с Хитриусом, жестоко разочарованным, — ведь ему почти удалось заманить короля в Черный Ящик, из которого архимудрит нипочем бы его не выпустил…