Август Форель - Половой вопрос

Это явление у человека мы в своем месте подвергнем еще обсуждению. Нужно отдать справедливость Вестермарку в его желании характеризовать свойство половой любви — концентрироваться на одном индивидууме, в качестве одного из наиболее важных факторов в пользу моногамии. Можно поэтому и ревность рассматривать как оборотную сторону этого же явления, а именно, как проявление глубокого гнева на единственное всей душою любимое, существо, оказавшееся неверным или неотзывчивым. Но мы не устанем повторять, что это именно одностороннее направление чувства, имеющее свою ценность для живущих обособленно, как хищные звери, семей, является совершенно неприменимым для большого общества, живущего в условиях солидарности. «Эгоизм вдвоем» чрезвычайно трудно сочетать с социальной солидарностью или человеческим альтруизмом. Это задача неразрешимая, но, во всяком случае, очень замысловатая.

Из сопоставления всего нами приведенного мы можем вывести эволюцию моногамии в полигамию. Моногамия свойственна высшим обезьянам и низшим людям, которые не представляют собою каких-либо классовых отличий и объединены в весьма немногочисленные группы. Полигамия же идет рука об руку с развитием культуры, накоплением богатств и возникновением крупных земледельческих сообществ, в связи с классовым господством. Моногамия в древности была свойственна индийцам, которые впоследствии перешли в полигамию. Показателем перехода моногамии в полигамию является, между прочим, и первенствующее положение первой жены перед всеми последующими.

Однако, в связи с расширением культуры, уменьшается количество войн, период кормления грудью входит в свою норму, половое общение с женщиной во время ее беременности не рассматривается больше, как грех, и вместе с тем настолько улучшается положение женщины, что она не уподобляется уже старухе в сравнительно молодые годы, так как на нее не возлагается уже непосильный труд вьючного животного. Эти обстоятельства снова подготовили почву для моногамии. К этому нужно прибавить те свойства, которые дополнительно к ее природной красоте приобретаются женщиной, благодаря просвещению. Инстинкт деторождения ослабляется, ибо женщина и дети не представляют уже больше богатства. Вместе с тем женский труд успешно заменяется применением машин. Все эти обстоятельства, обусловливаемые достаточно высокой культурой, ведут снова к моногамии.

Моногамия более близка женской природе. Права женщины расширяются, и современному человеку, с его утонченными чувствами симпатии, неудобно уже применяться к полигамии. Вестермарк, в свою очередь, доказал уже, что полиандрия во всех случаях своего проявления представляет собою лишь исключение, причем под ее влияние могли подпасть лишь мягкие и флегматичные народы, не знавшие ревности и не чуждые некоторой степени культуры.

По Спенсеру, моногамия в будущем будет представлять собою единственную форму брака, Леббок же это будущее предсказывает полигамии. Вестермарк, однако, полагает, что при дальнейшем, аналогичном нынешнему, росте культуры, при большом развитии альтруизма, любовь будет все более и более облагораживаться, подготовляя почву для одной только моногамии.

Я не склонен видеть здравого смысла в занятии пророчествами. При торжестве культуры над проявлениями грубости, варварства и глупости, можно полагать, что ни один вид брачных отношений не сохранит своего первоначального облика. Примитивная моногамия, являясь как бы идеалом для хищного животного, ни в каком случае не уживается с теми могущественными социальными требованиями, которые диктует современность. Прошло уже навсегда и то старое время, когда, в силу необузданных нравов полудиких народов, совершались браки по покупке, и полигамия отдавала женщину в безответственное распоряжение мужчины. Человеческая природа не может мириться и с полиандрией, действующей противоположно инстинктам размножения, наличность ее может служить лишь верным признаком вырождения и гибели. Поэтому можно думать, что наиболее приемлемой формой брака в будущем явится своего рода добровольная моногамия, а в более редких случаях — и полигамия, но ограниченная взаимными обязательствами по отношению к деторождению и к родившемуся потомству. Полиандрия останется в качестве редкого явления или даже патологического фактора. В своем месте мы к этому еще вернемся.

Птицы в большинства случаев соединяются в брак на всю жизнь, а млекопитающие, кроме высших обезьян и человека, не больше, чем на год.

Продолжительность брака у человека колеблется в значительных пределах. Андманы, ведды и некоторые папуасы не признают развода ни под какими мотивами, и их разъединяет только смерть. Индейцы Северной Америки, наоборот, заключают брак лишь на определенный промежуток времени, а у виандотов так называемый пробный брак совершается всего на несколько дней. В Гренландии брак разрывается спустя полгода, а у криксов действительность брака имеет силу лишь один год. Таким путем создается своего рода временная полигамия (переменная полигамия), благодаря которой отец не имеет никакого представления о своем потомстве. Ботокуды не признают никаких обрядовых сторон брака, который и продолжается у них недолго, причем достаточно незначительного повода, чтобы его нарушить. Это же можно было наблюдать в Квинсленде, Тасмании, на островах Самоа и т. д. У даяков и сингалезов молодые люди обоего пола успели уже по несколько раз вступать в брак, причем мужчина может неоднократно разводиться и снова сходиться с одной и той же женщиной, имев, разумеется, в промежутках и других жен. Мужчины племени мантрасов женятся нередко по сорока-пятидесяти раз. Персидской женщине предоставляется, по желанию, выходить замуж на любой срок, от одного часа до девяносто девяти лет. В Египте менять жену можно ежемесячно, и, таким образом, года за два мужчина женится от двадцати до тридцати раз. Женщина негров Сахары считает признаком хорошего тона как можно чаще выходить замуж, считая неприличным слишком долгое брачное сожительство. Пробный брак имеет место также у абиссинцев, негров и др. Развод довольно часто практиковался у греков, римлян и германцев.

У некоторых народов, как диких, так и цивилизованных, мужу предоставляется право отказаться от своей жены. Гавасы смотрят на брак, как на слабо завязанный узел. Древние иудеи, римляне, греки и германцы, будучи мало-мальски недовольны своею женою, могли в любой момент прогнать ее.

Есть зато много диких племен (Вестермарк насчитывает их около двадцати пяти), которые почти не знают развода, и брак у них продолжается всю жизнь.