Иоганн Блох - История проституции

Проститутки «синих домов», то есть сухопутных борделей, и «цветочных лодок» – судовых борделей – в большинстве случаев рекрутируются из украденных или купленных у бедных родителей девушек, которые с детства получают очень тщательное эстетическое воспитание и образование. Их обучают пению, игре на гитаре, рисованию, поэзии и т. п. Если они не проданы впоследствии какому-нибудь любителю за высокую сумму, то поступают в бордель одного из двух указанных выше типов.

Во время празднеств в «цветочных лодках» содержатель борделя предлагает каждому из гостей проститутку, которая развлекала бы его пением и музыкой и доставила бы ему половые наслаждения. Вечернее времяпрепровождение в такой празднично освещенной «цветочной лодке» в Китае описывает, на основании собственных наблюдений, Кнохенхауер.

«Известны, или по крайней мере часто упоминаются, знаменитые «цветочные лодки» в Кантоне. Это плавучие рестораны и дома терпимости, празднично освещенные вечером различными лампочками; они расположены на реке друг подле друга и благодаря отражению тысяч огней в воде действительно представляют волшебное зрелище. Нижние этажи судов предназначаются для низших классов народа. Это публичные дома низшего разряда, в которых царит вольное, ничем не стесняемое обращение и большое оживление. Пространство, предоставляемое в распоряжение каждого, занимает не больше места, чем кровать в спальном вагоне железной дороги. А наверху в салоне веселится модный свет, золотая молодежь Кантона, предаваясь кутежу и слушая музыку. Внутреннее убранство чрезвычайно роскошно, с обильной, частью позолоченной, частью блестяще лакированной резьбой и прелестными шелковыми материями. И все это при изобилии света, распространяемого дюжиной больших и ярко горящих керосиновых ламп.

Иностранцам не следовало бы упускать случая посетить такое «цветочное судно», тем более, что эти салоны-рестораны рассчитаны и на европейцев. Я был в таком ресторане в сопровождении нескольких европейских дам и мужчин из гонконгского общества. Мы сидели на открытой палубе, откуда открывался великолепный вид на реку, оживленную тысячью судов, на многочисленные празднично убранные «цветочные лодки» и, наконец, на миллионный город Кантон с его пагодами и храмами. Палуба здесь не имеет крыши, салон в этом месте открыт так, что вид расстилался прямо перед нами. Вокруг большого круглого стола сидело несколько знатных китайцев, занятых ужином. Позади каждого из них на том же стуле сидела певица; каждая из них, в свою очередь, имела позади себя служанку. Однако едой и питьем ублажали себя одни только властители мира, а милые женщины должны были смотреть на них и увеселять компанию ноющим пением под аккомпанемент однострунной визгливой скрипки. Но в обществе царило чрезвычайное веселье. Трудно себе представить, как неудержимо весел может быть китаец во время попойки и остроумной беседы. В целом мире нет более приятного члена общества. Он всегда любезен и интересен, всегда готов шутить и острить».

По собственным наблюдениям описывает проституцию на «цветочных лодках» и в «синих домах» Кантона Макс Даутен-дей.

«Сквозь тучи дымящегося тумана пролетают ярко выделяющиеся в них огоньки, и сквозь туманный дым всплывают на поверхность барки с красными стеклянными постройками,

с зелеными и синими призмами в дверях.

Чувствуется запах чая и духов, и, точно в книжке с раскрашенными картинками, возникают

перед глазами бросающие синие и красные отблески Кантона праздничные прославленные «цветочные лодки».

Однообразное пение и музыка…

И иной быстрый взгляд набеленных девушек падает

В мою темную лодку, точно падающая звезда.

Круглые двери из розового стекла были открыты, и внутри сидели проститутки с громкими именами, пришедшие в лодки вместе со своими друзьями, чтобы поужинать.

Там блестели синие и медно-красные шелковые материи.

Полная стеклянных ламп и золотых украшений, одна лодка прилегала к другой стеклянной цветной стенкой,

Отражая в темной реке свой светлый край…

Я проникаю туда через тесный проход, шириной не больше двух аршин.

Повсюду сидят китайцы, молчат и скалят зубы, как кошки и крысы.

Целый ряд освещенных окон открыт в сторону земли, а внутри на полу сидят, милые девушки, тесно прижавшись друг к другу, как стадо овечек на лугу.

Все в небесно-голубом шелку, обвешаны украшениями и опрысканы духами.

С напудренными лицами и белыми руками сидят они, как маленькие небесно-голубые ангелочки без крыльев.

Рядами, у голых стен.

Они смеются, болтают, делают знаки и ждут, чтобы их позвали в чайную, где они подают кушанье и рисовое вино и декламируют стихи,

Рассказывают легенды о китайских героях, легенды из древнейшей истории страны.

Они отбивают при этом такт и держатся всегда, хрупкие и нежные, как если бы они были из фарфора…

Из всех низеньких окон

Раздается хихикающий смех девушек, и всюду милая суета, как если бы здесь под лампами и свечами был рынок.

И всюду одинаковое ожидание со стороны нарумяненных лиц с черными волосами…

Подобные небесно-голубым звездам, сидят несколько женщин, полудетей еще, в чайном зале.

Подают чай и к нему миндальные орехи.

Иной из пестрой толпы подымает маленькую женщину и сажает ее к себе на колени.

Оба еще раз кланяются друг другу с чашкой чая в руках, прежде чем поднести напиток к губам…

Старшая из маленьких молодых женщин, окруженная младшими девушками, держит в руках носовой платок из белого шелка.

Она поет со страстными жестами, а вокруг нее, на полу, расположились на шелковых подушках девушки, играющие на лютне…

Глубоко погруженная в свою страстную песню, она опьянена, точно сомнамбула, и воспевает поступки и любовь великих героев…

Она складывает маленькие белые ручки…

И этот женский ротик, напоминающий красные вишни, воспевает любовь и мертвецов, о которых говорят тысячелетние сказания…

Ничто не считается здесь с тактом.

Все они улыбаются и чувствуют себя в тонких шелках, по которым пробегает электрическая искра от прикосновения, еще более голыми, чем когда они раздеты».

Гомосексуальная проституция в Китае и Японии также связана с артистическими элементами. Этому благоприятствует то обстоятельство, что женские роли в японских и китайских театрах исполняют почти исключительно юноши, большей частью накрашенные и в женских костюмах. Актеры, с ранней юности обучаемые всем женским искусствам, составляют предмет страстных вожделений гомосексуалистов и образуют главное ядро мужской проституции. Карш называет театр в Пекине «питательной средой для мужской проституции», имея в виду не только сцену, но и зрительный зал.