Иоганн Блох - История проституции

Эти реалистические произведения, по-видимому, не встретили подражания в древности. Лишь во время Ренессанса они возбудили богатую литературу в таком же роде, которая продолжала существовать до XVIII столетия. Прямое влияние Лукиан имел, быть может, на своего младшего современника Ал-кифрона, который в письмах, относящихся к гетерам, по реализму бытовых описаний напоминает Лукиана. Но род его произведений – эротические письма.

Как о последнем виде специальных сочинений о гетерах нам остается еще упомянуть о судебных речах за или против гетер, из которых в оригинале сохранилась одна только приписываемая Демосфену знаменитая речь против Неэры. Большинство этих речей относится к IV столетию до н.э. и принадлежит веку Демосфена, только две, приписываемые Периклу и Лисию, относятся к V веку. Поводами для этих речей служили чаще всего жалобы на дурное обращение со стороны законной жены, а также, как в случае Неэры, незаконное вступление в брак заведомой проститутки с гражданином. Причиной могло быть также обвинение в безбожии и сводничестве по отношению к свободным девушкам или, наконец, личная злоба.

Наряду с комедиями и особыми сочинениями, посвященными исключительно гетерам, существовала и чрезвычайно богатая эротико-порнографическая литература, обнаруживающая самые разнообразные отношения к проституции и первоначально, вероятно, вышедшая из ее кругов. Греков можно назвать настоящими творцами так называемой эротической литературы (в более узком смысле) и порнографии. Они послужили в этом отношении образцом как для римлян и средних веков, так и для новейшего времени, наиболее известные литературные произведения которого в этой области всегда обнаруживают отголосок греко-римской эротики и заимствования тех же литературных типов и тех же родов литературы.

Благодаря более наивному и свободному взгляду на половую жизнь в древности к этой литературе относились совершенно иначе, чем теперь, хотя отнюдь не было недостатка и в голосах, которые протестовали против ее распространения среди молодежи.

Для взрослых же порнографическая литература и порнографическое искусство тем менее считались опасными, что некоторые религиозные культы были чрезвычайно богаты эротическими и неприличными изображениями и к ним допускались только взрослые мужчины в качестве зрителей, чтобы молиться во время празднеств и за своих жен и детей. А потому, если среди древнейших авторов античной порнографии поразительно много женских имен, то мы уже a priori можем допустить, что речь шла о публичных женщинах, о проститутках. Ведь и самое происхождение эротико-порнографической литературы связано с песнями кинедов, бродячих шутов и представителей мужской проституции, и с импровизированными грязными ямбами проституток во время элевзинских таинств в честь Де-метры.

Находясь в постоянной связи с проституцией – связь эта продолжала существовать и дальше, только в скрытом виде, – порнографическая литература отнюдь не отрицает своего ди-онисьевского характера, который в достаточной степени сказывается во всех случаях, в которых она находит себе практическое применение: в танцах, дионисьевских празднествах, симпо-зиях.

Во всех трех случаях речь идет, как мы уже не раз говорили об этом, о психо-физических состояниях опьянения, которые, разумеется, очень часто сопровождались половым возбуждением и половыми эксцессами. Этим объясняется тесная связь сотадически-эротических представлений и песен с пляской, религиозным экстазом и алкогольным опьянением во время симпозии. Поэтому кинеды и танцовщицы обычно сопровождали свои хореографические представления неприличными песнями; поэтому же симпозии представляли самый удобный случай не только для встреч с проституированными лицами обоего пола, но и для произнесения эротических стихов и для обсуждения эротических тем в форме речей, диалогов и вопросов. Поэтому же, наконец, искусство гастрономии и общительности во время симпозии так тесно связано с искусством любви.

Весьма характерно, что, например, стоик Хриссип (ок.280- 208 или 205 до н.э.) называет «Гастрономию» Архестратоса, то есть сочинение об искусстве по части еды, и пользующуюся сомнительной славой книгу Филенис о фигурах Венеры принадлежащими к одному роду литературы, а также то, что одно только имя Архестратоса уже напоминало во время симпозия о величайшей разнузданности и разврате, так как в своем сочинении о гастрономии он описал все эксцессы, возможные в таком случае.

Еще яснее выступает эта связь в «Диалогах» и «Мемуарах о симпозиях» стоика Перзаиоса, в которых объявляется, что за вином уместно говорить о любовных наслаждениях, и делается предложение о допущении молодых мальчиков и девушек на симпозии, чтобы помешать собутыльникам заснуть. В названных сочинениях Перзаиоса, кроме различного рода гастрономических удовольствий, непременной принадлежностью симпозиев называются также поцелуи. А потому это отнюдь не случайность, что именно гетера ( Гнафения ), по образцу аналогичных философских сочинений, написала в 323 стихах «Кодекс столовых законов», в котором рассматривается также половое общение с гетерами во время симпозии и который Каллимах даже поместил в свой сборник законодательных таблиц.

Хотя эротико-порнографическая литература греков очень давнего происхождения, но периодом ее расцвета была эллинская эпоха, к которой принадлежит большинство писателей в этой области, а вероятно, и многие сочинения, приписываемые более старым авторам. Известные места служили центральными пунктами собственно порнографической литературы. Таковы, главным образом, Сибарис и Милет.

От этих общих замечаний мы переходим к краткому обзору отдельных видов и произведений литературы, поскольку они еще не были упомянуты нами.

Мы можем останавливаться на рассмотрении эротической поэзии греков и римлян лишь постольку, поскольку в ней выступают на первый план физическая любовная страсть, связь с мужской и женской проституцией и с жизнью гетер. Сентиментальная же эротика сюда менее относится.

Старейшим представителем поэзии кинедов и развратных песен, которыми сопровождались ионийские танцы и аналогичного характера музыка, считается Питермос из Теоса. Он же является, как говорят, и изобретателем неприличной ионийской музыки?

Периодом расцвета «кинедологии», или «ионикологии», была эллинская эпоха. О происхождении ее из развратных песен, популярных среди проституированных лиц обоего пола, свидетельствует Страбон , когда сообщает, что фехтовальщик Клеомах влюбился в кинеда и в его содержанку проститутку и потом подражал их развратному способу выражений и поэтическому изображению нравов.