Михаил Стеблин-Каменский - Мир саги

С точки зрения современной науки очевидно, что в "сагах об исландцах" больше эпической стилизации и драматизации событий, чем в "Саге о Стурлунгах", другими словами - больше вымысла. Но так как этот вымысел и в "сагах об исландцах", и в "Саге о Стурлунгах" был скрытым, различие в его количестве не могло быть заметным исландцу XIII в., разве что он, читая или слушая сагу, выполнял всю ту исследовательскую работу, которой занимались современные исследователи, - сверял хронологию и прочее с более надежными источниками и, может быть, даже производил раскопки. Но мало того, чтобы определить, как это делают современные исследователи, представляют ли собой данные саги художественную или историческую литературу, ему надо было бы еще быть начитанным в художественной и научной литературе нового времени. [Об эпической стилизации в "сагах об исландцах" см., в частности: Dehmer H. Primitives Erzдhlungsgut in den Нslendinga-Sцgur. Leipzig, 1927;Bock L.A. Die epische Dreizahl in den Нslendinga sogur. - Arkiv fцr nordisk filologi, 1920, XXXVII, p. 263-313; XXXVIII, 1921, p. 51-83.]

Различие в количестве вымысла в "сагах об исландцах", т.е. сагах о событиях X-XI вв., и сагах о событиях более недавнего прошлого объединяется, конечно, совсем не тем, что первые якобы художественная литература, а вторые историческая литература. И те, и другие - синкретическая правда о прошлом. Но, очевидно, что количество вымысла в сагах прямо пропорционально расстоянию между событиями и временем написания саги, и причина такого закономерного распределения вымысла в сагах тоже очевидна: в устной традиции - а наличие той или иной устной традиции в основе письменных саг несомненно - количество скрытого вымысла увеличивается по мере того, как события становятся более удаленными во времени, менее хорошо известными, иначе говоря, по мере того, как возможность принять вымысел за правду увеличивается, или, наоборот, по мере того, как возможность заметить вымысел уменьшается.

Та же закономерность в распределении вымысла обнаруживается и при сравнении "саг об исландцах" с другой большой группировкой саг - "сагами о древних временах", повествованиях о событиях, которые, как правило, относятся к эпохе до заселения Исландии или к очень далекому прошлому. [О "сагах о древних временах" [fornaldarsцgur (Norрurlanda)] кроме историй литературы и общих работ о сагах, приведенных на с. 132 и след., см.: Sveinsson E.У. Fornaldarsцgur Norрurlanda. - In: Kulturhistoriskt lexikon fцr nordisk medeltid, Malmц, 1959, IV, kol. 499-507; Schlauch M.Romance in Iceland. Princeton, 1934; Reuschel H. Untersuchungen ьber Stoff und Stil der Fornaldarsaga. Leipzig, 1933. Происходившая в августе 1979 г. в Мюнхене 4-я международная конференция по сагам была посвящена "сагам о древних временах". Библиографию этих саг см.: Hermannsson H. 1) Bibliography of the mythical-heroic sagas. Ithaca (New York), 1912 (= Islandica, V); 2) The Sagas of the kings and the mythical-heroic sagas, two bibliographical supplements. Ithaca (New York), 1937 (= Islandica, XXVI). Саги эти назвал так их первый издатель С.С. Rafn (Kшbenhavn, 1829-1830, I-III). Последний их издатель - Jonsson G. (Нslendinga-sagnaъtgбfan. Reykjavнk, 1950, I-III). Есть также много изданий отдельных "саг о древних временах". Но нет четкой границы между этими сагами и средневековыми исландскими романами. Их издание: Late medieval Icelandic romances, ed. by A. Loth. Kшbenhavn, 1962-1965, I-V. На русском языке есть только "Сага о Фритьофе" (перевод Я.К. Грота (2-е изд. Воронеж, 1874) и А.И. Смирницкого (изд. "Academia", М., 1935)) и "Сага о Вольсунгах" (перевод Б.И. Ярхо. Изд. "Academia", М., 1934). Выдержки из "Саги об Орваре-Одде" и некоторых других саг приводятся в кн.: Тиандер К.Ф. Поездки скандинавов в Белое море. СПб., 1006. Отрывки из "Саги о Хервор" приводятся в кн.: Шаровольский И. Сказание о мече Тюрфинге. Киев, 1906, I, III.]

Основная особенность типичных "саг о древних временах" - это широкое использование сказочных мотивов и сказочная трактовка действительности. В этих сагах много великанов и прочих сверхъестественных существ, могильных жителей, охраняющих клад, волшебных мечей, разных заколдованных предметов и т.п., и все желания героя всегда исполняются, он всегда одерживает победу и добивается успеха, несмотря ни на какое превосходство его врагов или их козни, в жены ему всегда достается королевская дочь, и вообще все для него всегда счастливо кончается.

Несомненно, однако, что в основе данной разновидности саг тоже лежит синкретическая правда. Это видно прежде всего из того, что сказочная фантастика, не связанная ни с какой определенной эпохой или страной, отнюдь не исчерпывает их содержания. Нередко в них находит отражение, хотя и преломленное сквозь призму волшебной сказки, скандинавская действительность эпохи, непосредственно предшествовавшей заселению Исландии, - походы и быт викингов, языческие верования, родовые и племенные распри. Действие в этих сагах нередко локализовано в реальном мире - Норвегии, Швеции, Дании, Англии и т. д. Обычно в них упоминается значительно больше имен и названий, чем это необходимо в волшебной сказке, и многие из упоминаемых в этих сагах людей - реальные исторические лица. Вообще есть в этих сагах кое-что общее с "сагами об исландцах": в них немало генеалогий, обычно фантастических, правда, и распри играют в них большую роль. Саги эти, как правило, и по рыхлости своей композиции ближе к "сагам об исландцах", чем к волшебной сказке с ее композиционной стройностью. Нередко эти саги состоят целиком из механически нанизанных трафаретных мотивов. Характерно также, что когда в "саге об исландцах" действие происходит в эпоху, предшествовавшую заселению Исландии, то "сага об исландцах" тем самым как бы превращается в "сагу о древних временах": появляются сказочные мотивы, правдоподобие исчезает, масштабы делаются фантастическими, и даже стиль меняется - предложения делаются более округленными, но менее содержательными. Таким образом, "сага об исландцах" и "сага о древних временах" - это как бы результаты наложения той же сетки на две разные действительности - прошлое в Исландии и далекое прошлое вне Исландии.

Все это относится к типичным "сагам о древних временах". Но наиболее знаменитые из этих саг и, по-видимому, отражающие наиболее раннюю стадию их развития те, которые основаны полностью или частично на героических песнях, сохранившихся или несохранившихся (и в этом случае гипотетических). Несомненно, что героические песни - это хранившаяся в устной традиции синкретическая правда о событиях очень далекого прошлого. Такая правда в поэтической или прозаической форме была, вероятно, прообразом и для "саг о древних временах" вообще. Но когда события, о которых повествуется в устной традиции, отодвинуты в очень далекое прошлое, то вымысла в этих повествованиях, естественно, больше, чем когда рассказывается о более недавнем прошлом, и, в частности, в этих повествованиях обычной становится сказочная фантастика. Таким образом, сказочная фантастика оказывается связанной с тем, что было очень давно, и во всяком рассказе о событиях, происшедших очень давно, она становится обязательным элементом. Поэтому, по-видимому, в сагу о событиях до заселения Исландии можно было вводить сказочные мотивы, рассчитывая все же, что рассказу поверят. Правда, тот, кто вводил эти мотивы в сагу, вероятно, сознавал, что сочиняет. Характерно, что именно в "сагах о древних временах" появляются пространные заверения в том, что рассказ, несмотря на кажущееся неправдоподобие, правдив, так как в далекие времена люди были крупнее и сильнее и вообще жизнь подчинялась другим законам.