Джеки Чан - Я - Джеки Чан

- Юань Ло, выйди вперед!

У меня отвисла челюсть: "Я! Он выбрал меня !"

Я сорвался с места и выбежал вперед. От счастья я на ходу исполнил сальто и оказался в центре зала. Мой импровизированный трюк стал для Учителя неожиданностью, но он ласково улыбнулся.

Мы всемером гордо вытянулись перед Учителем: спины выпрямлены, лица расплылись в широких улыбках.

- Счастливчики, поклонитесь своим братьям и сестрам, - сказал Учитель. Мы склонились, опустив голову к самому полу, - Ученики, поздравьте Семерых Счастливчиков Академии Китайской Драмы.

Несмотря на свое разочарование, наши собратья начали аплодировать. Они действительно радовались за нас.

Это были первые предназначенные нам рукоплескания, но, без сомнений, далеко не последние.

50 "СЧАСТЛИВЧИКИ (часть 1)"

В нашем маленьком мирке мы, Счастливчики, стали настоящими звездами однако мы не только были общепризнанными лучшими из лучших, элитой Академии, но и несли ответственность за денежную поддержку школы, так как именно наши выступления были единственным источником ее дохода. Таким образом, избрание в труппу было несомненной честью, и - в отличие от положения приемного сына Учителя и школьного "принца" - этот статус не влек за собой никаких негативных последствий.

С течением времени состав Семи Счастливчиков постоянно менялся. Ученики проходили и уходили, и Учитель заполнял освободившиеся места в труппе по своим соображениям. Вскоре после нашего назначения он неприметно выбрал еще семерых учеников в качестве команды запасных - им предстояло замещать нас в случаях болезней или гастролей (никто не говорил об этом вслух, но все понимали, что, если кто-то из нас полностью провалится, всегда найдутся семеро других, рвущихся на свободное место и жаждущих оказаться в огнях рампы). После того как мы получили звание Счастливчиков, наша подготовка перешла к новому этапу. Прежние тренировки и занятия представляли собой лишь предварительное обучение основополагающим принципам нашего искусства. Мы очень мало знали о самой опере, никогда не разыгрывали отдельные действия и не учили роли.

Однако даже во время простейших тренировок Учитель и другие наставники внимательно наблюдали за нами, отмечая тонкости стиля и движений каждого, оценивая тип наших тел и пытаясь предугадать, как изменятся наши голоса после подростковой ломки. Кря- жистым ученикам вроде Юань Луна предстояло изображать царей и воинов - например, генерала Гуань Гуна. Мое среднее телосложение, подвижность и хорошие рефлексы естественным образом подходили для персонажей, подобных Сунь У-Куну, Царю Обезьян.

Такие худенькие и изящные мальчики, как Юань Бяо, обречены были играть женские роли, которые по исторической традиции всегда исполнялись мужчинами. Однако времена менялись: хотя в Академии мальчиков по-прежнему было больше, чем девочек, те дни, когда женщины считались проклятием и не допускались на сцену, уже миновали, и Учитель отнесся к этим переменам достаточно легко. Впрочем, при необходимости мальчики все еще должны были уметь изображать женщин, так как Счастливчики избирались, прежде всего, благодаря своим талантам, а не из соображений принадлежности к сильному полу.

Коренастый Самый Старший Брат выглядел бы смехотворной - или, скорее, устрашающей - девушкой, так что ему подобная участь не грозила. Что касается меня, то мой голос, хотя и считался одним из лучших в школе, к счастью, выходил за диапазон женских партий. Над Юань Бяо и другими ребятами, котором суждено было исполнять женские роли, безжалостно подшучивали - мы твердили им, как они симпатичны и сексуальны, пока они не начинали всхлипывать или сжимать кулаки.

Впрочем, по правде говоря, все мы с нетерпением ожидали возможности выйти на сцену и сыграть любую роль - пусть даже в женском наряде. Однако, помимо этого, у Счастливчиков были и другие привилегии. В те дни, когда мы радовали Учителя особенно удачной репетицией, он водил нас на обед dim sum. Если читатель не знаком с китайской кухней, ему интересно будет узнать, что название dim sum, означающее "легкий толчок сердца", - представляет собой чудесную форму трапезы. Вместо того чтобы заказывать блюда по меню, вы сидите за столиком и следите за проезжающими ми- мо серебристыми тележками, уставленными небольшими тарелками: клецки, пирожки, сладкие булочки и горшочки с разнообразными деликатесами. Если вам что-то нравится, вы просто указываете на это блюдо пальцем, и его тут же ставят перед вами - ни суеты, ни путаницы, ни томительного ожидания. Это настоящий рай для обжоры: немедленное удовлетворение аппетита без необходимости встать со стула. Еда сама подъезжает к вам, вы ее выбираете и съедаете - все так просто!

В сравнении с легкой диетой Академии, любое разнообразие становилось подлинным пиршеством. Разумеется, как и все, чем мы занимались вместе с Учителем, dim sum также был связан с определенным набором дисциплинарных правил и обрядов. В первый раз, когда Учитель потчевал нас таким образом, мы были потрясены зрелищем передвигающихся тарелок и жаждали схватить любую из них, какая только оказывалась в пределах досягаемости. Но когда Юань Квай вытянул руку и указал на аппетитное блюдо с клецками, Учитель взмахнул своей палкой, словно мечом, и жестко хлестнул его по пальцам.

- Я сам закажу блюда, - сказал он.

Юань Квай поморщился и покорно сел на место.

Учитель жестом подозвал официанта и велел ему подать семь горшочков с рисом и жареной свининой. Тот кивнул и скрылся в кухне, Тем временем Учитель принялся выбрать блюда для себя из обширного многообразия двигавшихся перед нами блюд dim sum - зрелище из разряда "смотри, но не трогай".

Нам и в голову не приходило жаловаться: жареная свинина с рисом лучше, чем вообще ничего. Что касается меня, то я считаю китайскую жареную свинину одним из мировых кулинарных шедевров. Сдобренное острым соусом для жаркого и пятью различными приправами, нарезанное длинным ломтиками мясо с аппетитной коричне- вой корочкой появляется из печи сочным и душистым. В Академии мы никогда не лакомились этим блюдом - мясо там было столь же редким, как дни без тренировок.

Когда перед нами поставили горшочки с дымящимся рисом, укрытым слегка закручивавшимися по краям и такими нежными ломтиками свинины, наши рты наполнились слюной. Мы схватились за палочки для еды и сдвинули мясо в сторонку, чтобы сперва съесть пропитавшийся мясным соком рис, и только потом приступить к самому вкусному. Затем мы поочередно расправились с кусочками свинины, смакуя каждый из них, словно драгоценнейшую усладу гурмана.

Как обычно, этого было недостаточно. Оставшуюся часть обеда нам пришлось просидеть в безмолвии, потягивая чай и глядя, как Учитель плотно наедается. Едва я перестал наполнять свой желудок, он пришел в ярость, и я хмуро заглядывал в пустой горшочек, мечтая о чуде. Внезапно я понял, что чудо совсем не нужно: в конце концов, мы сидели в ресторане, и даже если Учитель не позволит мне выбрать какое-либо из ужившихся вокруг соблазнительных блюд, он вряд ли запретит мне заказать еще один горшочек с рисом. В школе тарелки с едой обычно доходили до самых младших учеников почти пустыми, но рис был единственным блюдом, которое никогда не иссякало, и нам частенько доводилось насыщаться только вареным белым рисом с соевым соусом.