Джеки Чан - Я - Джеки Чан

98 "РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ (часть 2)"

Мои самые ужасные страхи начали становиться явью через несколько месяцев после нашего возвращения из поездок по Юго-Восточной Азии.

Я немного опаздывал на свидание с О Чан, потому что режиссер пустился в визгливый спор с руководителем группы каскадеров в отношении одной сцены, требующей хореографической постановки. Я был в этой сцене всего лишь манекеном, одним из толпившихся зевак, которые следили за дракой, но идиот-режиссер не разрешал никому уходить, пока не добился своего, хотя прекрасно знал, что последнее слово во всем, что касается работы каскадеров, принадлежит постановщику трюков. Это было глупо никогда не стоит ссориться с хорошим постановщиком трюков, а вся эта заварушка изрядно унизила его перед группой каскадеров. Режиссеру очень повезет, если в остальных кадрах его фильма окажется хоть одна приличная батальная сцена. Будь я постановщиком трюков, я просто покинул бы съемочную площадку. Однако я был ничтожной пешкой и не мог уйти - просто не мог, если хотел вернуться сюда на следующий день. Из-за этого я, задыхаясь и покрываясь потом, пробе жал все расстояние от автобусной остановки и даже не остановился, чтобы перекусить.

Она все еще была здесь! Мое сердце прыгало от радости, так как я подозревал, что она уже скрылась в доме и легла спать. Затем я заметил, что выражение ее лица отнюдь не такое радостное и веселое, каким я привык его видеть и какое так любил. Напротив ее лицо было бледным, а глаза покраснели. Что же случилось?

- О Чан, что с тобой? - спросил я, с трудом сглотнув поднявшийся в горле ком. Она покачала головой.

- Прости меня за то, что я опоздал. О Чан, это режиссер... - Она отвернулась от меня и история о глупом режиссере и его ссоре с постановщиком трюков, которую я собирался изложить, тут же вылетела у меня из головы. Я был сокрушен. В глубине души я понимал, что что-то не так, но это никак не связано с тем, что я опоздал.

- Юань Ло... - мягко сказала она прерывающимся голосом. - Нам больше нельзя встречаться. Она вошла в ворота и закрыла их за собой. Я уставился на ворота, на эту стену из металла, которая отрезала меня от моей любимой, а затем пустился бежать.

Мне хотелось закричать, но я не хотел быть рядом с ее домом, если крик все же вырвется из груди.

Ту ночь я провел, свернувшись калачиком в углу своей квартиры и глядя в стену; я выключил свет и прикрыл ставни. В кромешной темноте мне почти удалось вообразить, что меня со всех сторон окружают люди - мои братья и сестры, спящие крепко и бесшумно. Это было намного лучше, чем осознавать свое полное одиночество.

99 "РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ (часть 3)"

На следующий день, вымолив у домовладельца разрешение воспользоваться его телефоном, я позвонил ей.

Мне показалось, что гудки тянулись целые часы; наконец ответил жесткий мужской голос.

- Алло? - сказал он, не выявляя ни капли доброты.

- Добрый день, господин, - сказал я, вновь обретая дар речи после мгновенного замешательства. - Я... Я хотел бы поговорить с О Чан.

В трубке помолчали.

- Ее нет дома, - донеслось с того конца, и там положили трубку.

Испуганный и трясущийся, я застыл с трубкой в руке. Очевидно, ее отец судя по голосу, он не мог быть кем-то другим, - узнал, что мы с ней встречаемся. Не менее очевидным было и то, что он этого не одобрил.

Мне необходимо было поговорить с ней. Мне нужно узнать, что думает она сама - обо мне, о нас, о возможном будущем вместе.

В это время появилась внучка домовладельца, приятная девушка, которая навещала своего деда и была очень добра к нему. Мне не потребовалось много времени, чтобы упросить ее позвонить вместо меня; она могла сказать, что я ранен, чтобы романтическое сердце школьницы сжалилось надо мной.

Девушка набрала номер, заговорила своим звонким девичьим голосом - и О Чан внезапно оказалась дома и смогла подойти к аппарату. Подмигнув, девушка передала трубку мне.

- Удачи, - прошептала она и побежала к дедушке.

Я поднес трубку к уху.

- Кто это? - услышал я; голос был печальный, ласковый и очень знакомый.

- О Чан, это я, Юань Ло, - откликнулся я.

Она молчала.

- Ты должна объяснить, что происходит, - умолял я. - Как ты можешь просто так уйти? Неужели все должно закончиться именно так?

В трубке царило безмолвие.

- О Чан... - сказал я. - Давай встретимся хотя бы еще один раз. Сегодня вечером. В последний раз.

Я услышал, как она всхлипнула.

- Хорошо, - прошептала она. - Сегодня вечером.

Она повесила трубку, не попрощавшись.

Оставшаяся часть дня была настоящей мукой. Я пытался починить один из самодельных предметов обстановки, стул с неровными ножками, но в итоге просто разбил его об пол, высвободив скопившуюся внутри ярость. Я злился не на О Чан, которую не смог бы возненавидеть, даже если бы она плюнула мне в лицо. И даже не на ее отца, который, как любой китайский отец, просто исполнял свой долг, оберегая дочь от неверных решений. Я был зол на этот мир, который делит людей на богатых и бедных, а затем разлучает их. Быть может, я был зол на самого себя за то, что я такой, какой я есть.

Прежде мне никогда по-настоящему не хотелось стать богатым и даже знаменитым, но теперь я вдруг начал мечтать стать и тем и другим. Мысленно я воображал себе их разговор: О Чан заливается слезами, пойманная отцом в полночь, в тот момент, когда она пробиралась домой. Он обвиняет ее в том, что она распущенная девчонка, что она ведет себя как "девочка с букетом"; О Чан отрицает это, объясняя, что она просто выходила на свидание с одним мальчиком и что они просто говорили, сидели рядом и держались за руки. С окаменевшим лицом отец сердито интересуется именем и проис- хождением этого мальчишки - мальчишки, который пытается украсть у него дочь. Она рассказывает ему, кто я, чем я занимаюсь, какой я трудолюбивый и перспективный. "Младший каскадер!" - восклицает отец. Какой-то оборванец, пытающийся научиться опасной профессии. Как он сможет обеспечить семью? Разве его можно сравнить с молодыми поклонниками, приходящими на выступления О Чан, оставляющими у ее порога букеты цветов и дорогие подарки и постоянно, непрерывно добивающимися ее руки?

Ответы на все эти вопросы были совершенно очевидны, и все же мне необходимо было услышать их из ее уст. Потому я в обычное время оказался на обычном месте. Небо было серым и угрюмым, а луна - наша луна - скрывалась за отвратительной желтой дымкой. В десять часов ворота открылись, и она шагнула на улицу, глядя на меня красными от слез глазами. Не говоря ни слова, она подошла, обвила меня тоненькой рукой, крепко прижала к себе, увлажнив слезами мои щеки и плечи.

100 "РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ (часть 4)"

Я обнял ее в ответ, затем высвободился, взял ее за руку и повел в парк, к нашей скамейке и виду на небо.